Бах Ахмедов: «Вы делаете очень важную и благодарную работу, и очень хочется, чтобы у вас все получилось!»

«PORTAL21»

С большим удовольствием представляем вашему вниманию, дорогой читатель, авторскую подборку произведений уникального мыслителя, поэта, прозаика и нашего проектного союзника — Баха Ахмедова.

Это авторская подборка своего рода ПОЖЕЛАНИЕ  «Миру, открытому для Детства».

Приятного вам чтения!


Бах Ахмедов:

От души желаю Вашему замечательному проекту дальнейшего процветания, много читателей и много новых друзей!
Вы делаете очень важную и благодарную работу, и очень хочется, чтобы у вас все получилось!.

скажи словам скажи устали
скажи словам скажи уснули
скажи себе скажи едва ли
ты усидишь на этом стуле

он уменьшается шагренью
скажи еще скажи уже
беги скорей беги за тенью
живи на скользком вираже

скажи словам скажи отстали
скажи часам скажи стоять
скажи мерцанию печали
так сиротливо не мерцать

скажи что мир подобен бреду
нет ничего не говори
скажи что жизнь начнется в среду
скажи воскресни
и замри

—————

Вечерний джаз

Время безусловно знает все наши лица.
И одно из них, как правило, птица.
Не ищите логических связей.
Не ищите многообразий.
Потому что в каждом зеркале
прячется разбитое зеркало.
И в каждом человеке — осколки человека.
Хоть сто раз опускайте веко —
все равно не уйти от века.
И рубежи безжалостны.
И границы мертвы.
И не стоит писать: «Прости, пожалуйста…»
на пепле сгоревшей листвы.
Потому что все давно уже пройдено.
Найдено, описано, выпито, снято.
И только язык остается родиной,
язык, на молчании нашем распятый.

—————

Гомеопатия редких снежинок…
Нет, не зима, лишь попытка зимы.
Город становится новой картиной,
Или открыткой, где спрятаны мы.

Несколько слов, безупречно случайных.
Адрес обратный, которого нет.
Все, что мы можем — притронуться к тайне
на острие исчезающих лет.

Гомеопатия робкого снега…
Белая сказка еще впереди.
Что там, в рецепте осеннего неба?
Томик Верлена, надежда, дожди…

——————

Дождливый джаз

Устало зеркало
отражать дождь,
который празднует
безымянность прошлого…
И день снова
на себя похож,
и мир возникает
какой-то непрошенный.
Или точнее, недорассказанный..
Простая повесть без последней страницы.
Но разум устал
сюжеты связывать,
один из которых рискует сбыться.
И вот потоки зеркал сливаются
с этим дождем, и с другим дождем.
Каждый из нас в другом отражается…
Каждый пытается выжить в другом.

——————-

Подпись к картине Шагала.

Грустные «Любовники» Шагала
На меня смотрели со стены.
Почему так жизни в жизни мало,
И так много внутренней войны?

Доживем ли мы до просветленья?
Грустные любовники молчат.
Две души, уставшие от тренья
Времени о вечность по ночам.

———————

Муравьиные штудии

Смотрю на муравья и думаю:
с какою нежностью угрюмою
он тополиный лист исследует
и о судьбе своей не ведает.
А он глядит на великана,
чей взгляд — одна сплошная рана,
и поскорее хочет спрятаться –
невыносимо человеческое!
…..
…От тополя и до акации
ему ползти четыре вечности.

—————

Как все расплывчато и резко…
Неужто я опять влюблен?
И с нежным звоном смс-ка
Упала с неба в телефон.

Открыл, а там: «Вы не забыли,
Что надо заплатить налог?»
О жизнь, какое чувство стиля!
Как ты умеешь между строк…

——————-

1.
В такую погоду так хочется (бред?)
сидеть у камина (которого нет),
потягивать бренди (которого нет),
и думать о счастье, которого….

2.
…И чтобы собака лежала у ног.
И чтобы надежда уснула меж строк.
И чтобы смотреть с безразличьем в окно,
и думать о том, что случилось давно…
Точнее, не думать, забыть навсегда!
……….
…А все остальное уносит вода.

——————

Вчера пришла смс-ка от старости:
«Приеду во вторник,
вечерним поездом
вагон 10, встречай!»

Написал ответ:
«Дорогая, прости,
я изменил тебе с молодостью…
Расстанемся по-хорошему?»

Через минуту получаю:
«И ты этой стерве поверил?!
Через месяц она тебя бросит,
я знаю ее повадки!
Сам потом ко мне прибежишь
проситься обратно,
но меня уже не будет!»
И я вдруг подумал: если у меня не останется
ни молодости, ни старости,
то кто придет на их место?..
Ответ мелькнул за окном
в виде черной птицы.

Я написал: «И меня тоже»
Подумал пару секунд,
добавил смайлик и нажал:
«Отправить».

—————

Что-то должно светиться!..
Что-то звучать должно.
Небо, лицо, страница,
осень, глаза, окно…
Что-то должно быть точным,
много точней тебя.
Музыка, время, строчка,
нежность, уход, судьба…

——————

Она расставляет книги
по возрастанию грусти.
…А где-то туман молочный
собой укрывает город.

Она разбирает письма
из прошлой как будто жизни.
…А где-то огонь пылает,
и отблеск его на лицах.

Она переводит стрелки
настенных часов на осень.
…А где-то часы другие
давно уже спят под снегом.

Она наводит порядок
хоть знает, как он опасен.
…А где-то в пустой квартире
сидит у окна собака.

—————-

Долгие переговоры с осенью…
Временное перемирие.
День передышки.

Пожилое солнце близоруко щурится,
изучает Землю сквозь линзу облака.
Пытается вспомнить.

Холодные дожди достигли будущего,
и набухают медленным временем.
Ждут сигнала.

А люди покупают колбасу на ужин,
спят в телевизоре или в книгах…
Пытаются жить.

——————

Выглаженное временем
прошлое
висит в шкафу,
как старая рубашка.
И надеть смешно,
и выбросить жалко…

—————-

Какой-нибудь возглас китайский,
а может, японский, издай.
Закончились детские краски,
поблек нарисованный рай.
Улитка на Фудзи застыла
и долго глядит в небеса.
И времени жидкое мыло
опять разъедает глаза.
Пространства развернутый свиток
хранит мироздания код.
И свет от людей и улиток
сквозь воздух морозный плывет.
Но чем мы пространству ответим,
что времени скажем, когда
мы станем мерцанием этим
на толще всемирного льда? .

———————

Предметные стихи

Лимон надрезанный на старом черном блюдце.
Конверт надорванный, разбитые часы.
Попытка бесконечных реконструкций
в конце широкой синей полосы.

В открытой книге — прошлого закладка.
В окне открытом — будущего тень.
А между ними тема беспорядка,
что согревает твой холодный день.

И неподвижность каждого предмета
сгущает время, вязкое как сон.
Остывший кофе, небо, сигарета.
Испуганно притихший телефон.

———————

Трепет метафоры,
ускользнувшей из сна
все еще отзывается
в памяти пустотою…

Долгая ночь
обернулась в дождь,
а он обернулся снегом.
Мир на рассвете
становится черно-белым,
как старая фотография
с царапинами судьбы.

Зима тиражом
в девяносто экземпляров,
и в каждом — пустые страницы.

И странное ощущение,
что жизнь — вокруг.

——————

Как же устал я слова носить…
Хочется тихого Дебюсси.
Хочется просто уткнуться в ночь,
в мягкое темное чрево туч.
Все утекает куда-то прочь,
гаснет на строчке вчерашний луч.
Лишь одиноко звучит рояль,
так ненавязчиво и светло.
Может быть, мир наш спасет печаль…
Хрупкая, словно любви стекло.
Может быть, вечность и есть тот звук,
что никогда не поймать строке.
Хочется тихо уйти за круг.
И налегке…

——————

Вечерний город, словно кит,
и мы в его голодном чреве.
Иона курит и молчит,
Адам читает Кафку Еве.

Холодный ветер вдаль несет
обрывки снов, надежд, наитий.
И не расскажет умный кот,
нам сказку, сколько не просите.

Он погружен в свой вечный дзен,
и что ему морские твари?
Вечерний кит, незримый плен…
Старик Сократ, уснувший в баре.

——————

Безглагольное
на мелкие осколки
стеклянная луна
холодный свет на полке
холодная стена
попытки оправданья
все ближе с каждым сном
размеры ожиданья
и ночь — на остальном
безумия границы
и тонкая тоска
глагол подбитой птицей
застывшая река
бездействие — спасенье
везде вопроса знак
распался сон на тени
шаг вправо
влево шаг

———————-

Модильяни в кафе

Достать бы краски и холсты…
Все остальное – так, неважно.
Дождь за окном, и воздух влажный
смягчает резкие черты
домов, окраин, пустырей,
нагих ветвей каштанов старых.

Старик в лохмотьях у дверей
застыл с дворнягою напару.
Он смотрит сквозь витрину, сквозь
все годы нищенства и мрака,
в кармане пряча ржавый гвоздь
и неуменье больше плакать.
А на него, с той стороны,
его двойник глядит устало.
Его рассветы сочтены,
но бесконечен путь к началу.
Давно бессилен алкоголь
унять его тоску и ужас.
И заглушить слепую боль,
что по ночам, как ворон, кружит.
Как будто бы его портрет
В лице чужом мерцает тихо.
А кто-то в мире гасит свет,
и устают надежды тикать…

И каждый узнает в другом
собрата по иной вселенной.
Как дней мучительный излом
между бессмертием и тленом.

—————————

Сон, оборванный на полуслове.
Встреча, оборванная на полусне.
Но тишина, как антенна, ловит
боль, что вслепую стремится к ней.

Эти сигналы в ночном эфире —
кто их услышит и кто поймет?
Мир одинокий в уснувшем мире,
и на ладони — горячий лед.

Все остальное — попытки выжить,
не оборачиваясь назад.
С каждой попыткой — немного ближе
рай безразличия. Он же — ад.

——————————

Стоит бродяга перед входом в осень
и смотрит отрешенно в небеса.
Он ничего у времени не просит,
но временем полны его глаза.
В его пустых карманах крохи лета.
И что ему свободы ветерок?
Он сам себе источник сна и света.
Он сам себе и жизнь, и смерть, и Бог.

А мы судьбой проскальзываем мимо,
боясь чужую боль задеть своей.
И вдруг увидеть дно пустого мира
в обломках затонувших наших дней.

————————

Подойди к зеркалу, закрой глаза.
Скажи себе тихо, что так нельзя.
Проведи рукой по холоду дня.
Скажи ему тихо: «Оставь меня».

Но день зажимает тебя в тиски
и трудно дожить до конца строки.
А из щелей стены выбегают сны,
которым мы вечно что-то должны.

Подойди к зеркалу, открой глаза.
Один будет «против», второй скажет: «за».
И руку спокойно поднимет вверх,
пряча в кармане маленький смех.

Размер неточен, и ритм сбит.
Скажет мне критик, и будет сыт
своей правотою, почти святой.
Выйди из зеркала, глаза открой.

——————

Короткая баллада о сне
Я видел тебя сегодня во сне.
И ты свой дневник подарила мне,
и тихо сказала: «Забудь меня,
а эта тетрадь ищет огня.
Сожги ее, не читая, плииз,
И да поможет тебе Улисс…
И только когда ты ее сожжешь,
ты, может быть, что-то в себе поймешь».
Я засмеялся: «При чем здесь Улисс?»
А ты отвечала: «Таков каприз.
Слишком много вопросов! Прости,
но в сон другой мне пора уйти».
Конечно, я сжечь твой дневник не смог.
Открыл в середине, начал читать…
А дальше все просто: дневник меня сжег.
Не хочешь прийти и пепел собрать?

——————

Все тоньше мирозданья лед…
И страшно двигаться вперед.
Но помнит нищенка-душа,
что каждый шаг — последний шаг.
Что каждый в Лете растворим,
что лгут всегда календари.
И есть всего одна река…
И лишь одна, на всех, строка.
И жизнь короче и точней,
чем сотни тысяч слов о ней.
И рыбы плачут под водой
о нас с тобой.


"PORTAL21" 
специально для посыла
"Мир, открытый для Детства"