Вячеслав Чирикба: "Роль образования в сохранении абхазского языка"

О рубрике "КАВКАЗ"


Вячеслав Чирикба: "Роль образования в сохранении абхазского языка"
05.03.2017

Вячеслав Чирикба: "Роль образования в сохранении абхазского языка"

Абхазский язык принадлежит к числу неблагополучных языков. В эту категорию попадают языки, которым грозит угасание, а перспективе – исчезновение. В чем выражается это угасание?

  • 1. Снижается число говорящих на языке. Так, хотя число хорошо владеющих абхазским языком пока еще достаточно велико, но все же оно имеет тенденцию к снижению.
  • 2. Снижается уровень знания языка среди молодежи – даже при хорошем владении языком, для разговоров на профессиональные темы – технические, гуманитарные, политические, молодые люди вынуждены переходить на другой язык. Говорящая на родном языке абхазская молодежь, особенно в городах, зачастую знает его хуже, чем их родители. Городская абхазская молодежь знает русский язык намного лучше, чем абхазский. Молодые люди, недостаточно хорошо владеющие родным языком, не смогут передать полноценного знание языка своим детям, а те в свою очередь – своим. Так язык угасает.
  • 3. Факторами, способствующими угасанию языка, могут являться и его низкий престиж, низкий социальный статус. В Абхазии именно низкий престиж абхазского языка и низкий социальный статус являются одними из главных факторов, способствующих ослаблению его позиций в обществе. Говорить на абхазском хорошо воспринимается как признак деревенскости, низкого уровня образования, которое у нас русскоязычно. А престиж образования в Абхазии очень высок. Ясно, что необходимо всемерно поднимать престиж абхазского языка, особенно среди молодежи, в школьной и студенческой среде.
  • 4. Самым тревожным сигналом угасания языка, прямым путем ведущим к его вымиранию, является нежелание или отказ родителей передавать свой язык детям.


Все эти явления характерны для современного состояния абхазского языка. В своей книге, посвященной проблемам абхазского языка, я описал случай Ирландии, где государство тратит большие средства на поддержания ирландского языка в школах, требует знания его для государственных служащих, а реально на языке мало кто общается, так как число тех, для кого он является родным, составляет уже не более 20 процентов.

В Абхазии, к счастью, это соотношение иное – более 80 процентов этнических абхазов хорошо владеют абхазским языком. Но этими цифрами обольщаться не следует. Стоит только посмотреть на положение дел с абхазским языком в детских садах, в школах, в государственных учреждениях, в бизнесе, в делопроизводстве, на улицах городов Абхазии, а теперь уже и в ряде близких к городам сел, то выяснится, что абхазский язык быстрыми темпами теряет свои позиции.
Конечным этапом всего этого процесса может явиться то, что язык просто отбросят как ненужный и неудобный инструмент, при наличии другого, более «простого» и более престижного языка.

Приведу мои собственные наблюдения – в абхазском детском саде, куда я водил своего сына, в группе из двадцати детей только трое, включая моего сына, хорошо владели абхазским языком. Естественно, дети между собой говорили только по-русски. И такая же картина, как сказали мне сотрудники детсада, наблюдается во всех других группах. Схожая ситуация в начальных классах абхазских школ. Таким образом, можно констатировать, что в сухумских семьях родной язык передают детям относительно малое число родителей. Схожая статистика, как можно предположить, характерна и для других городов Абхазии – Гагры, Гудауты, Нового Афона.

Вот данные проведенного недавно моей аспиранткой Л. Цвейба социолингвистического исследования. Была изучена ситуация в 4-х детских садах в г. Сухум, общее количество детей в которых составляет 880 человек. Из них 589 абхазов обучаются в абхазских группах, 25 в русских. Данные опроса воспитателей этих дошкольных учреждений позволили выявить уровень языковой компетенции детей дошкольного возраста. Так, доля дошкольников, свободно говорящих и думающих на родном языке среди этнических абхазов составила 22% в младших группах, 20% в средних группах и 23% в старших группах. Доля хорошо понимающих, но плохо говорящих на абхазском языке – 40% в младших группах, 29% в средних группах и 35% в старших группах. Доля плохо понимающих и не говорящих на абхазском языке – 19% в младших группах, 40% в средних группах, 13% в старших группах. Доля не понимающих и не говорящих на абхазском языке абхазских детей – 11% в младших группах, 7% в средних группах и 9% - в старших группах. Таким образом, общее число тех, кто плохо говорит или вовсе не говорит на абхазском языке превышает число тех, кто хорошо владеет абхазским языком. Ситуация эта типична и для других дошкольных учреждений Сухума.

Следует подчеркнуть, что большинство родителей, чьи дети недостаточно хорошо или вовсе не владеют абхазским языком, в подавляющем большинстве являются полноценными и компетентными носителями родного языка. Таким образом, налицо самый серьезный из описанных выше признаков угасания языка – нежелание родителей передавать его детям.

Ситуация, учитывая ее масштабы, а об этом красноречиво говорят цифры проведенного исследования, чрезвычайная.
Такая статистика должна ужаснуть наше общество, ведь с потерей языка теряется огромный пласт национальный культуры и идентичности. В конце концов, речь идет о государственном языке! И тем не менее, поразительно, что большой тревоги в абхазском обществе по этому поводу не замечается. А это также признак серьезности ситуации. В таких условиях спасти язык сможет лишь комплекс весьма радикальных мер, предпринимаемых правительством. Однако и на уровне правительства, к огромному сожалению, государственный язык далеко не является приоритетом.

Не внушает оптимизма и ситуация в школах. Школа является важнейшим инструментом обучения родному языку. Дети, которые не обучаются абхазскому языку в семье от родителей, имеют шанс получить это знание в школе. Во многих случаях это, по-видимому, происходит. Однако в Абхазии нет школ с полным образовательным циклом на абхазском языке. И поэтому ситуация резко меняется, когда после четвертого класса происходит смена языка преподавания с абхазского на русский. Начиная с пятого класса, дети практически прекращают использовать родной язык в образовательном процессе, за исключением уроков родного языка и литературы раз или два в неделю, и переходят исключительно на русский язык, утрачивая навыки общения на родном языке.

Большинству из них в дальнейшей жизнедеятельности абхазским языком пользоваться больше почти не приходится.
Негативным фактором является низкая функциональная нагрузка абхазского языка в условиях города. В городе можно прожить без знания абхазского языка всю жизнь, и он нигде не понадобится. Он не нужен ни для бизнеса, ни для карьеры.
Вообще, нынешний космополитический абхазский город – враг абхазского языка, здесь наш язык угасает очень быстро.
При имеющемся ныне чрезвычайно низком уровне государственной поддержки абхазского языка и преимущественно декларативных мерах по его защите выдержать здесь конкуренцию с русским языком он просто не в состоянии. И вот эту-то ситуацию и нужно менять. Нужно создавать специальные профессиональные или даже социальные ниши в городах, где абхазский язык был бы главенствующим, а это может быть и научный институт, и академия наук, и детские сады, и школа, и университет, и госучреждения. Эти островки дали бы позитивный импульс и других социальным нишам.

В целом, можно констатировать, что хотя идеальной ситуации отвечало бы активное абхазско-русское двуязычие, активный абхазско-русский билингвизм, нынешние тенденции показывают, что в реальности абхазское общество неуклонно движется к одноязычию, совершая нечто вроде коллективного и в целом вполне сознательного акта самоубийства родного языка, невостребованного обществом.

Единственным местом, где ситуация с абхазским языком пока благополучная, остается абхазское село. Абхазское село – самый надежный тыл абхазской нации, ее главный демографический ресурс, здесь сохраняется и абхазский язык, и духовная культура, и традиции, все то, что мы называем апсуара. Однако проблема в том, что экономические трудности послевоенного периода вынудили массы традиционного сельского населения переехать в города, где они, а особенно их дети подвергаются неизбежной и достаточно быстрой языковой русификации. Особую тревогу вызывает тот факт, что при сохранении нынешних тенденций, в среде вброшенного в город значительного сегмента традиционно сельского абхазоязычного общества, составившего существенный процент нового городского населения, происходит резкое сужение сферы употребления абхазского языка по сравнению с прежней жизнью в сельской местности. Язык продолжает полноценно функционировать преимущественно лишь в сфере семьи, но уже не в сфере вне-семейного социума.

Нужно возрождать село, и создавать условия для возвращения в него традиционно сельского населения, которое после войны в силу экономических причин переместилось в города.

Осуществить это непросто. Ведь для того, чтобы вернуть людей в села, необходимо развивать там экономику, создавать мелкие производства, сферу досуга, транспорт, дороги, детские сады и школы, спортивные учреждения. На все это, несомненно, потребуются большие средства. Однако альтернативы возрождению абхазского села, если мы хотим спасти наш этнос, культуру и наш язык, нет.

Важнейшей задачей государства является и создание абхазоязычной городской среды, включая абхазоязычную бюрократию, бизнес, СМИ, научную среду, а также молодежную урбанистическую культуру. Решение этой сверхзадачи позволит спасти абхазский язык от угасания и укрепить его позиции.

К великому сожалению, необходимость поддержания позиций абхазского языка, если не считать ни к чему не обязывающие и пустые декларации, не имеет сильных сторонников ни снизу – со стороны гражданского общества, общественных активистов, преподавателей, ни сверху – в среде писательского или академического сообщества, в политической среде, в правительстве. Хотя у нас есть и Абхазский институт, и Академия наук, и Университет, и Фонд развития абхазского языка, и Институт педагогики, и радио, и телевидение, и детские сады, и школы, и театры, и пресса, тем не менее, ситуация с абхазским языком не только не улучшается, но имеет сильную тенденцию к ухудшению. Ведь сфера действия абхазского языка сужается, а число молодых людей, полноценно не владеющих родным языком, все увеличивается. Можно сказать, что ни вышеназванные институты, ни государство в целом еще не подошли к решению этой важнейшей проблемы, а применявшиеся до сих пор меры по укреплению позиций государственного языка показали свою неэффективность.

Совершенно очевидно, что для сохранения нашего языка необходимо наличие глубоко продуманной государственной программы по созданию качественно новых методик преподавания абхазского языка, по созданию отвечающих современным требованиям учебников, по организации эффективных курсов государственного языка как для детей, так и для взрослых. Необходимы продуманные меры по повышению престижа абхазского языка. Следует провести ряд масштабных научных исследований для детального изучения состояния абхазского языка как в городе, так и в деревне, и выявления всех факторов, негативно влияющих на его функционирование. Таких научных программ у нас, к сожалению, несмотря на обилие научных учреждений, пока не проводилось.

Чрезвычайно важен мировой опыт по спасению языков от вымирания. Особенно интересен в этом отношении опыт таких европейских регионов, как Уэльс, Каталония и Страна Басков. Ведь они смогли перебороть негативную тенденцию угасания и возродить уэльский, каталонский и баскский языки, сделав их поистине процветающими языками этих обществ. Это произошло буквально на глазах, и этот удивительный успешный пример просто необходимо повторить в Абхазии.


Сфера образования.

Если говорить о такой важнейшей для изучения языка области, как сфера образования, то в ряду мер, направленных на повышения эффективности преподавания абхазского языка, и на повышение в целом роли школы как важнейшего института, ответственного за поддержание и сохранение языка, можно выделить следующие:

1. Существенно улучшить организацию абхазоязычных дошкольных учреждений, в том числе путем формирования детских групп в зависимости от степени знания детьми языка.

2. Создать новые отвечающие современным научным требованиям, апробированные в различных странах и доказавшие свою эффективность методики преподавания языка как в дошкольных учреждениях, так и в средней школе.

3. Создать новые, современные и хорошо иллюстрированные учебники для средней и высшей школы на абхазском языке. Нынешние учебники для младших классов давно устарели по содержанию, по форме подачи учебного материала, и по использованию в них архаичного и далекого от современной жизни языка.

4. В школьном процессе увеличить период преподавания предметов на абхазском языке с нынешних четырех лет до семи лет. Как показывает международный опыт, реальное закрепление языка происходит именно в 6-8 классах. И после этого срока предусмотреть увеличение числа дисциплин (например, таких предметов, как история, география, музыка, обществоведение, правоведение и др.), которые будут продолжать читаться на абхазском языке. Это создаст непрерывность между первыми годами, когда обучение ведется почти исключительно на абхазском и следующими годами, когда обучение ведется почти исключительно на русском языке. Тем самым будет преодолен нежелательный разрыв, который совершенно негативно влияет как на мотивацию, так и на общий уровень овладения абхазским языком молодыми людьми.

5. Проводить дифференцированное обучение на абхазском языке исходя из уровня языковой компетенции учащихся (свободное или несвободное владение абхазским языком). В зависимости от этого, использовать различные методики и программы для этих двух категорий учащихся: абхазский язык как родной (для свободно владеющих языком), и абхазский язык как второй/неродной язык.

6. Для выпускников средних школ целесообразно разработать шкалу стандартов знания (компетенции) абхазского языка:

1-я степень – полная компетенция, предполагающая отличное владение абхазским языком, умение свободно излагать на нем мысли как на бытовые, так и на общественно-политические темы.
2-я степень – базовая компетенция, предполагающая хорошее понимание абхазского языка и умение поддерживать разговор на бытовые темы.
3-я степень – элементарная компетенция – понимание в основном абхазского языка и умение изъясняться на элементарном уровне.

В рамках системы стандартов языковой компетенции следует предусмотреть право последующей пересдачи экзамена для получения диплома более высокой степени. Принятие на государственную должность абхазами, в зависимости от специфики работы, должно обуславливаться наличием диплома 1-й или 2-й степени. Принятие на государственную службу лиц неабхазской национальности должно обуславливаться наличием, по крайней мере, диплома 3-й степени.

7. Существенно увеличить финансирование образовательных учреждений, повысить зарплату преподавателям абхазского языка.

8. Открыть доступные курсы абхазского языка (в том числе интенсивные курсы) для всех желающих.

Следует добиться такой ситуации, чтобы образовательный процесс в рамках программы дошкольных учреждений и абхазской средней школы обеспечивал стопроцентное и полноценное овладение ее выпускниками государственного языка. Не менее важной целью является и создание условий для того, чтобы это знание стало необходимым для продолжения учебы в высшей школе, с тем, чтобы молодой человек или девушка имели бы возможность поступать на абхазоязычный факультет университета или колледжа. Это означает, что следует расширить число факультетов с преподаванием на абхазском языке и в высшей школе. Знание абхазского языка, наконец, должно быть востребовано, а в ряде случаев необходимо, и по окончании учебного процесса для успешного функционирования в различных сферах общественной, экономической и политической жизни абхазского общества.


Сфера медийной политики.

На уровне медийной политики, учитывая большую роль телевидения и интернета в жизни молодежи, следует:

  1. Резко увеличить число абхазоязычных детских программ на абхазском телевидении.
  2. Массово переводить детские мультфильмы и особенно популярные сериалы на абхазский язык.
  3. Создать компьютерные игры и обучающие программы на абхазском языке.
  4. Финансово стимулировать талантливую творческую молодежь, использующую ресурсы абхазского языка.
  5. Осуществлять умелую и ориентированную на молодежную аудиторию рекламу абхазского языка с целью сделать его престижным и модным среди молодежи.



Сфера правительства.

  1. Реализовать Закон Об Абхазском Языке, вступивший в силу 1 января 2015 г., но так и оставшийся на бумаге.
  2. Создать постоянно действующую Государственную Языковую Комиссию, наделенную реальными полномочиями и бюджетом, которая занималась бы координацией усилий различных ведомств по внедрению Закона Об Абхазском Языке, а также вопросами нормализации литературного абхазского языка, издания словарей, проведением мониторинга ситуации с обучением абхазскому языку в дошкольных учреждениях, в средней и высшей школе, вопросами топонимики, вывесок и рекламы на абхазском языке, проведением Дня абхазского языка и различных олимпиад связанных со знанием абхазского языка и др
.

Поскольку все эти мероприятия и программы требуют существенного уровня финансирования, ясно, что без активного участия правительства их реализация невозможна. Все это подводит к необходимости выработки специальной Государственной Программы по реализации указанных выше и иных мер. Без такого финансирования программ важнейшая задача сохранения абхазского языка станет весьма трудно осуществимой.

Именно правительство Абхазии и государственные институты в полном масштабе должны включиться и возглавить общенациональный проект по укреплению позиций абхазского языка. Нужны серьезные правительственные программы для того, чтобы повернуть негативные тенденции вспять и добиться существенного улучшения ситуации с абхазским языком в нашем обществе, включая городскую среду и всю государственную инфраструктуру.

Необходима умная и достаточно деликатная, с учетом многонационального состава нашего общества, идеологическая подготовка, сопутствующая реализации закона о языке и соответствующих программ. Весьма важно добиться такой ситуации, при которой представители всех этнических групп ощущали бы свою сопричастность к происходящим в республике процессам общественно-политического и культурного характера, в том числе и в рамках программ по укреплению позиций государственного языка и расширению его функций. Этот процесс не должен создавать среди групп населения, для которых абхазский язык не является родным (а к ним относится и определенное число городских абхазов), ощущения отчужденности или даже угрозы своим позициям в обществе. При этом весьма позитивным фактором является наличие мотивации у части граждан не-абхазской национальности выучить абхазский язык в той мере, в которой он им понадобится в жизни. Например, предварительные наблюдения в среде армянского населения показывают явно выраженную мотивацию к изучению государственного языка как инструмента включенности в общереспубликанские процессы.

Осуществление предложенных выше, а также, возможно, и других мер, как я полагаю, поможет приостановить нынешние тревожные тенденции в сфере функционирования абхазского языка и на деле, а не на словах реализовать его государственный статус. При наличии мотивации, а она в обществе совершенно очевидно присутствует, а также умной, гибкой и деликатной политики, престиж и значимость абхазского языка можно значительно повысить, сделав его полноценно функционирующим языком не только сельской, но и городской среды, всех важных сфер жизни абхазского общества.


_______________________________________


Вячеслав Чирикба - доктор филологических наук, профессор, академик АНА.

Выступление на конференции «Сохранение и развитие абхазского языка в многоязыковом контексте Абхазии», организованной Детским Фондом ООН (ЮНИСЕФ) совместно с Министерством образования и науки РА
(2 декабря 2016 г., Сухум).

← Назад к списку новостей

  
ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru