Мурад Абдуллаев: "Сделать язык частью нового мира, на мой взгляд, это отчасти призыв найти для него новые векторы применения"

                                       
                            Мы всегда на шаг впереди! 
                  Откройте "PORTAL21" и войдите в новый МИР -
                          #мир_открытый_для_детства
                             #world_open_for_childhood


Мурад Абдуллаев: "Сделать язык частью нового мира, на мой взгляд, это отчасти призыв найти для него новые векторы применения"
24.08.2017

Мурад Абдуллаев: "Сделать язык частью нового мира, на мой взгляд, это отчасти призыв найти для него новые векторы применения"





#world_open_for_childhood   -  #россия_открытая_для_детства









Наша группа "PORTAL21" на протяжении нескольких лет реализует этно-проект "Мой народ - моя Семья" (Табасаран). Идея проекта - провести внутреннюю перестройку приоритетов сохранения и популяризации языка и культуры опираясь на культуру Семьи и отношения к Ребенку (1). 

Свое мнение о проекте, о проблемах малочисленных народов мы попросили высказать нашего коллегу и союзника Мурада Абдуллаева.


Справка "PORTAL21": 

Абдуллаев Мурад Халилович. Этнический табасаранец, 28 лет, г. Москва.Родом из Дербентского района РД (пос. Мамедкала).
Журналист, юрист. Кандидат филологических наук.
Эксперт-аналитик Агентства стратегических коммуникаций (г. Москва),
член Национальной ассоциации массмедиа исследователей (НАММИ),
член экспертного совета при Антитеррористической комиссии в Республике Дагестан,
член Союза журналистов России.



          ______________



- Язык и культура - динамичные единицы. Они подвержены постоянному обновлению. Насколько стремление некоторой части народа сохранить чистоту языка правильно? И к чему такое стремление может привести?

- Вообще, стремление любого народа сохранить свою самобытность: культуру, традиции, историческое наследие, язык – это нормальное явление, так и должно быть. Особенно, когда это касается малочисленных народов, каких в России сегодня около 50. В основном это народы Севера, Дальнего Востока, Сибири, а также некоторые этносы, населяющие Северный Кавказ. Мы уже далеко не первый год говорим о том, что традиционный образ жизни российских малочисленных народностей, их национальная культура, язык постепенно исчезают. Несмотря на всю свою динамичность, языки тоже претерпевают не самые лучшие времена.

Характерна эта тенденция и для Дагестана. Анализируя текущую ситуацию, я в очередной раз убеждаюсь, что никакими деньгами, никакими пусть даже безупречными законами проблему сохранения языков не решить. Ведь и деньги, и содержание законов нужно грамотно реализовывать на местах, нужно их эффективно осваивать. У нас, увы, зачастую этот механизм либо работает крайне плохо, либо не существует вообще. И здесь, вы знаете, как ни странно, некого винить. Какие бы программы по сохранению языков не принимались, когда нет востребованности и перспективности того или иного языка, ни о какой положительной динамике или развитии не может быть и речи. Понимаете, проблема-то ведь не в языке, а в его отсутствии: в повседневной жизни, в образовательных учреждениях, в семье, в тех же информационных сетях и смартфонах. Я вот, например, совсем недавно и абсолютно случайно узнал, что существуют оказывается приложения для смартфонов, для портативных носителей – это электронные словари различных дагестанских языков. Скачал к себе на телефон русско-табасаранский словарь, пользуюсь, очень доволен. Поделился с коллегами и друзьями о своей находке в социальных сетях и тут обнаружил, что мало кто вообще знает, что существуют такие программы, хотя чуть ли ни каждый второй ходит с последним выпуском модных гаджетов.

К чему я всё это? Нет той самой популяризации языка, он как будто бы не интересен прежде всего самим его потенциальным носителям. Я уже не говорю о чистоте языка, о литературных нормах – уверен, что мало кто сегодня, к примеру среди табасаранцев, может похвастаться, что владеет «чистым литературным языком». И я, к сожалению, не в их числе.

Но что же это такое? Мы не прилагаем усилий к сохранению родного языка или нам вообще нет дела до того, какова сегодня наша речевая культура? Сумеем ли мы ее сберечь? Вот о чем каждому из нас – табасаранцу, аварцу, эвенку, чукче, юкагиру и всем остальным – пора, наконец, задуматься.


- Современный мир динамично преображается, неизбежно увлекая в свой водоворот народы и культуры. Как вы оцениваете призыв профессора Руслана Сефербекова: «Сохранить - это полдела. Главное - суметь все это сделать частью нового мира» (касательно родной культуры табасаранского народа)?

- Сделать язык частью нового мира, на мой взгляд, это отчасти призыв найти для него новые векторы применения. Ведь если нет языковой среды, на которую мы так часто ссылаемся, значит нужно дать языку это самое новое применение, о котором вы спросили, но с учетом процессов в стремительно меняющемся, глобализирующемся мире. Почему бы не взяться за тот же Интернет, за социальные сети. Уверен, что современные технологии позволяют создать программы на различных платформах для выпуска в массовое использование языковой социальной сети или нового мэссенджера на том или ином языке. Например, почему бы не создать социальную сеть исключительно на табасаранском языке для общения и обмена информацией (книги, газеты, полезные учебные материалы, интересные архивные данные, чаттинг) для того, чтобы повысить качество владения табасаранским языком. Кто-нибудь у нас занимается этим?

Как мы собираемся превращать язык в полноценный элемент нового мира, когда налицо ситуация, в которой мы столкнулись, по сути, с добровольным отказом представителей этноса от своего родного языка? Государство, казалось бы, пытается реанимировать культуру общения на национальных языках, направляет под это большие суммы и принимает федеральные программы. А воз и ныне где? Он всё там же, в неизвестности. В некоторых регионах России, например в Красноярском крае, начали практиковать так называемую «позитивную дискриминацию», т.е. введение мер, дающих преимущество или какие-то привилегии тем, кто серьезно изучает языки или собирается связать с ними свою будущую профессию. Но пока этот опыт реальных результатов не дал. Тем не менее я считаю, что сохранить практику поощрений и поддержки важно и нужно.

Однако одной только поддержкой государства проблему, повторюсь, не решить. Я согласен с теми экспертами, которые в числе условий, необходимых для развития языка, называют уровень самосознания народа. Ведь языки-то наши не сами по себе исчезают – этот процесс становится следствием нашего с вами отказа от родной речи. Конечно, только лишь к самосознанию каждого представителя той или иной народности сводить проблему нельзя, но и не принимать ее во внимание ошибочно, недальновидно.

Еще одна проблема здесь состоит в том, что многие сегодня уверены: проблема сохранения языков – это исключительно задача государства, чиновников, депутатов, да кого угодно, но только не самих потенциальных носителей языка, которые в общем-то и должны передавать всё его богатство, красоту, силу своим детям, внукам, последующим поколениям. Пока понимание этой проблемы не дойдет до самосознания каждой народности, мы и дальше будем терять языковую культуру. Пассивность носителей знаковой системы и привела к такой плачевной ситуации.

В то же время я не утверждаю, что государство не ответственно за сохранение языкового разнообразия. Да, действительно, сегодня нужно и важно совершенствовать законодательство в данной области. Например, в Дагестане уже давно и достаточно активно выступают за необходимость принятия в республике регионального закона «О языках народов Республики Дагестан». С такой инициативой еще в 2014 году выступал сам Глава Дагестана Рамазан Абдулатипов. Причем по моему убеждению, такое законодательство должно гарантировать, в первую очередь, малочисленным народностям сохранение их этнического своеобразия, определенную социальную защищенность, государственную поддержку в ситуации полной перекройки стандартов образования в контексте интеграции их в условия рыночной экономики. Все, кому не лень, говорят о необходимости закона о языках в Дагестане, но никто сегодня понятия не имеет, каким должно быть его содержание. Выражаясь простым языком: чего туда писать-то???


- Мурад, табасаранский проект был задуман нами как неотъемлемая часть «России, открытой для Детства». Насколько участие этно-потенциала в такого рода проектах способствует делу популяризации родных языков?

- Когда я изучал суть проекта «Россия, открытая для Детей» в сети, то совершенно случайно наткнулся на следующую фразу: «Мы все в равной степени ответственны за будущее наших детей». Я бы в контексте темы сохранения языков дагестанских народностей эту цитату продолжил бы так: «Мы все в равной степени ответственны за будущее наших детей и за то, в каком виде мы передадим им богатство, красоту и духовную силу родного языка. Каждый из нас ответственен за это перед будущими поколениями!».

Бесспорно, этнопотенциал у табасаранцев мощнейший, наш народ взрастил и дал Дагестану плеяду чутких воспитателей, прекрасных учителей, светлейших и умнейших ученых, посвятивших всю свою жизнь изучению языка, познанию его таинств, а затем и обучению языку подрастающего поколения, его популяризации и сохранению в первозданном виде. Надеюсь, что весь этот этнопотенциал табасаранского народа не просто откликнется на приглашение поучаствовать в подобного рода полезных проектах, но и внесут свой неоценимый вклад в достижение поставленных целей и эффективных прикладных результатов.

В одном из своих интервью известный отечественный лингвист, заместитель директора Института лингвистических исследований РАН Евгений Головко высказал очень важную мысль, которая как нельзя кстати пришлась к теме нашей с вами беседы. Ученый сказал, что главное условие сохранения и возрождения языка – это желание самих носителей сохранять и возрождать его. Вы знаете, я на все сто процентов с этой важнейшей константой согласен, и даже хотел бы добавить: в основе того самого желания сохранить родной язык лежит стремление каждого представителя той или иной народности к самоидентификации. Ведь одного желания считать себя, например, табасаранцем или каждый раз упоминать свою национальную принадлежность – это еще не значит, что этот человек является табасаранцем, если он элементарно не может на своем родном языке выразить простейшие мысли.

Да, я согласен, что проекты по типу «Мой народ – моя Семья» и «Россия, открытая для Детства», бесспорно, нужны, эту работу важно поддерживать, принимать в ней непосредственное участие. Но пока сам народ, каждый его представитель не поставит перед собой цель выучить, использовать, сохранить и передать родной язык будущим поколениям, никакого эффекта даже от самого сильного и перспективного проекта не будет. Если сами представители этноса, если тот самый «цвет нации», ее этнопотенциал, как вы выразились, не будет заинтересован в существовании своей культуры (а язык – ее неотъемлемая часть), то никакие проекты, никакие госпрограммы, никакое финансирование нам тут не помогут.


- Узко-этническая среда консервативна по своему определению. Какие шаги способны сделать ее более мобильной, увлечь и объединить широкие массы народа?

- Мне кажется, здесь для начала нужно разобраться с терминологией. Что есть «узкоэтническая среда»? То есть, это такая, скажем так, социокультурная сфера жизнедеятельности, которая идентифицируется народом как свой ценностный мир, составляющий национальную специфику, своеобразие этноса. В принципе консервативность в данном случае – это далеко не самая худшая черта. В конце концов, она помогает сохранить вот ту самую идентичность, особенность, если хотите «шарм» конкретной народности.

Другой вопрос: насколько эта консервативность «закрывает» этнос от попыток проникновения извне. Ведь не каждое внешнее воздействие следует воспринимать как некую угрозу народу или его языку. Хотите сделать национальную культуру, в том числе язык, более мобильными – так давайте открываться миру!
Популяризовывать собственные традиции, обычаи, фольклор, искусство, тот же язык, специфика которого действительно может увлечь, притянуть к себе внимание.

Расскажу на собственном примере. Когда я нахожусь за рубежом и в беседе с кем-то возникает вопрос о том, кто и каким количеством языков владеет, я всегда непременно называю табасаранский язык, о котором никто, естественно, там и не слыхивал. Да уж чего там говорить о зарубежных странах – у нас в России никто и ничего друг о друге не знает. Когда я произношу словосочетание «табасаранский язык» где-нибудь в Москве или в Новосибирске, собеседник не то, что бы не знает – он даже с первого раза понять не может, что за абракадабру я только что произнес. А потом, в ходе объяснений, я, так между прочим, упоминаю, что владею языком, который входит в тройку самых сложных в мире. И тут у собеседников, глаза, как правило, загораются… И вы думаете, только лишь о табасаранском языке мало кто знает за пределами Дагестана? В принципе, такая же ситуация и во всех других случаях, а мы тут говорим о мобильности…

Мне кажется, популяризация языка, культуры того или иного народа – это тоже шаг к мобильности, к гибкости в условиях глобализирующегося мира, в эпоху информационных технологий, когда фактически нет пределов, рамок, границ между странами, народами, культурами и т.д. Однако это, позволю себе так выразиться, лишь внешняя часть вопроса.

А ведь есть еще и внутренний фактор, когда язык оказывается не способен не то, чтобы увлечь широкие массы – он теряет свой функционал как интегрирующая единица, как инструмент единения народа, консолидации и готовности решать общие проблемы и задачи. В том числе задачу сохранения и популяризации языка, живого табасаранского слова. Прежде чем думать о мобильности тех же табасаранцев в контексте языковых тревог, неплохо было бы поразмыслить и о мобильности консолидирующей, мобильности культурной, когда мы ставимся вопросом сохранения вообще самого этноса. Это, в свою очередь, ставит перед нами сложную, но вполне выполнимую задачу по развитию традиционной культуры, традиционной среды и условий жизнедеятельности табасаранцев.

Но, вы знаете, всё это начинает казаться пустым сотрясанием воздуха, когда вдруг понимаешь, что сохранить всё то, о чем мы тут говорили пару фраз назад, невозможно в условиях, когда у нас высокий уровень миграции населения, в том числе из основных табасаранских районов: Табасаранского и Хивского, и никакой прирост населения не переубедит меня в обратном. Табасаранцы либо, извините за такую вольность, варятся в собственном соку в своих муниципалитетах, либо рассеиваются в городах или выезжают за пределы республики. Увы, но там уже не до сохранения традиционной культуры: если в семье хотя бы говорят на табасаранском – уже большой успех!

Эти аспекты игнорировать или не воспринимать их всерьез нельзя ни в коей мере. Сначала нужно прозондировать «почву», изучить общественные, культурно-нравственные настроения представителей этноса, а уже затем браться за выработку шагов, мер, методик и т.д.


- Спасибо за ваши ответы!

- Спасибо вам – за интересный и весьма полезный проект, ну и, конечно же, за приглашение поучаствовать в нем.


____________________________


Примечание: 

1. Все проекты с данным алгоритмом выводятся из идеи гуманитарного концепта "Ребенок - достояние Мира" (автор концепта - Адиль Баянов) ---- "PORTAL21"

← Назад к списку новостей

  
ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru