РОССИЯ

  О рубрике "РОССИЯ"

RSS
Юрий Пивоваров: "Ни одна диктатура в мире не заканчивалась хорошо"

Я считаю, что формируется совершенно опасное общественное мнение. Все было бы неплохо, если бы власть имущие не поддерживали это — мы то же самое слышим по государственным теле- и радиоканалам, и это, безусловно, опасно. Как историк, я могу вам сказать: самые тяжелые и отвратительные годы русской, российской истории — это годы изоляционизма. Мы не должны закрываться от мира.
Николай Митрохин: "Церковь разбили вдребезги" (столетие революции)
Разумеется, большевики были в основном атеисты, хотя, кстати, далеко не все. В основном это можно сказать о солдатне, ими сагитированной, то есть бывших крестьянах, которые маргинализировались в армии и были действительно активными и циничными безбожниками. Это и городские низы, они были взбудоражены. Это была управляемая, контролируемая большевиками масса. Но поскольку у большевиков главная задача была – удержаться у власти, они трогали в основном те группы, которые угрожали им непосредственно и сейчас, откладывая дальнейшую расправу и построение своего порядка на потом. Церковь явно не была в числе приоритетов. Более того, было множество религиозных организаций, которые считались относительно дружественными новым властям – например, старообрядцы или протестанты, которых вообще старались не трогать и позволяли им много свобод. Хуже стало в конце 20-х, а массовые расстрелы церковных деятелей – это уже период 1937-38 годов, когда действительно был уничтожен почти весь епископат, практически все активное духовенство и большое количество мирян.
Владимир Карпец: "Наша задача - соединить красные и белые проекты"

Когда идет война, мы не критикуем власть. Мы видим, какая есть угроза на Ближнем Востоке - ИГИЛ и стоящие за ним глобалистские силы. Угроза на Ближнем Востоке заставила нашего Верховного правителя переключить усилия на Сирию, чтобы не воевать на два фронта. Но ничего не потеряно. Идеи русской весны, идеи Новороссии - живы. У нас есть Верховный правитель и главнокомандующий. Он выполняет роль местодержателя царского места. В Успенском соборе стоит пустое царское место, которое ждет монарха.
Михаил Шишкин: "Моя страна, заглотнув воздух в 90-е, опять нырнула в болото страха и молчания"

Именно потому, что нельзя выразить благодарность и признание всем им, известным и неизвестным, нужно сделать это для конкретных людей, и в лице палестинского поэта и индийской журналистки наше признание, восхищение и благодарность получают все те, кто выходил, выходит и всегда будет выходить на площадь «за нашу и вашу свободу», как бы опасно это ни было. Это благодарность тысячам и тысячам прекрасных мужественных людей, даже если мы никогда не узнаем всех их имен.
Валерий Тишков: "Что есть нация. В поисках российской идентичности"

... нация – это прежде всего форма коллективного самосознания (идентичности) людей по поводу принадлежности к определенной общности, которую они и считают нацией.
Она есть инструмент достижения коллективной мобилизации и солидарности гражданских или этнических сообществ для обретения ими суверенного статуса, обеспечения безопасности, организации власти и социального порядка, сохранения и развития культуры. Предлагаемое нами правовое признание и уже реально существующее в России двойственное и не исключающее друг друга понимание нации открывает возможность определения российского народа как нации наций. И тогда автор этой статьи с глубоким удовлетворением и с полным правом может сказать: «И русский я, и россиянин!» Ибо для него нет двух более достойных слов в определении своей идентичности.
Максимилиан Волошин: "Террор"
Загоняли прикладами на край обрыва.
      Освещали ручным фонарем.
Полминуты работали пулеметы.
      Доканчивали штыком.

Еще недобитых валили в яму.
      Торопливо засыпали землей.
А потом с широкою русскою песней
      Возвращались в город домой.
Федор Достоевский. "Дневник писателя. 1880 год" (фрагмент)

В народе русском, так как уж пришло время высказаться вполне откровенно, мы по-прежнему видим лишь косную массу, у которой нам нечему учиться, тормозящую, напротив, развитие России к прогрессивному лучшему, и которую всю надо пересоздать и переделать, - если уж невозможно и нельзя органически, то, по крайней мере, механически, то есть попросту заставив ее раз навсегда нас слушаться, во веки веков.
Евгений Кузнецов: "Развитие другой модели" (Как России не проспать будущее)

Сети формируют новые, неведомые ранее механизмы глобальной коммуникации и engagement — вовлечения пользователей в интерактивное общение. Эта среда позволяет делать бизнес, социальные изменения, а в некоторых случаях и революции. Дизрапшн-эффект испытывают национальные медиарынки, рынки рекламы, туризма, развлечений, торговли. Соцсети подбираются к банкингу и ритейлу. Как в случае со зданиями, построенными на леднике в эпоху глобального потепления, всех волнует не способ их сохранения, важно другое: успеют ли люди вывезти имущество до полного разрушения этих зданий.
Валерий Мутин: "Святки - колядки"

Мир не помнит печальней картины:
Плачет он, подаянье прося,
Руки тонкие, как хворостины,
Вдоль тщедушного тела висят.

"Ещё косточку мясца,
Да яичко до поста..."
Иван Давыдов: "История без лат. В защиту русской свободы и русской человечности"

Россию принято называть страной логоцентричной, а стоило бы – историоцентричной, наверное. Россия, или даже «русский мир» в любом из возможных смыслов – место вечно актуального, непроходящего прошлого. Любой спор о настоящем и любой разговор о будущем тонет в прошлом.
 
ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru