Алексей Амбросьев. Рассказы

«Дагестан. Мы открыты для Детства» (воззвание)


Информационно - аналитическая группа "Portal21"


_____________________________________________________________________



Алексей Амбросьев. Рассказы

Алексей Амбросьев. Рассказы

Содержание:

"Три гуся"

- "Здоровье тети Тани"

-  "Звезда"

- "Гробница царицы Тамары"

- "Маршал Жуков"

- "Обида"      

        ********

       Три гуся

…Сергей внимательно всматривается в проезжающие мимо машины, но ту, которую он ждёт, всё ещё нет. Он знает, что до оговорённого времени встречи на трассе ещё почти полчаса, но всё равно боится пропустить микроавтобус – вдруг Лана уснёт, а таксист забудет остановиться. Потому-то он и вглядывается напряжённо в автомобили, которые на длинном подъёме приближаются к нему с лёгким надрывным воем двигателей.

…Лана. Когда она три года назад взяла его на работу водителем, он удивился даже больше своей жены, которая уже свыклась с тем, что мужа никуда не берут, и они будут продолжать перебиваться его случайными подработками, её инвалидной пенсией и детскими пособиями...

Куда только до этого Сергей не пытался устроиться, но все вежливо отказывали ему, хотя у него и с документами, и с характеристикой было всё в порядке. Но… У них хоть и большой рабочий поселок, но он не такой, как город Якутск, и потому все знали, что весной и осенью Сергей обязательно уходит в тайгу. Охотиться. Один. Дашь ты ему отгулы и отпуск или нет. А начальство, конечно, такое не любит…

Может быть, рассуждал он, сидя потом за баранкой служебного авто, всё от того, что Лана у них в посёлке человек новый, и она ничего не знает про него. Может быть и так, но за два года, пока Сергей работал в учреждении, возглавляемой Ланой, он убедился в том, что она взяла бы его, даже если бы знала про него всё. Например, про его условный срок. Потому что она была добрым и справедливым человеком. И он впервые почувствовал себя трудоустроенным человеком с нормальным графиком работы. Он с удовольствием вставал засветло, шел морозным утром в гараж, заводил машину. Потом забирал по маршруту бухгалтера, Лану и ещё нескольких женщин с работы. Потом весь день гонял по делам предприятия, в обед заезжал домой, где его ждала счастливая жена.

Иногда Лана ездила в командировку в город. И они всю дорогу говорили, говорили, говорили… У Сергея растаяла душа, у него впервые появились постоянные коллеги, впервые на Новый год, 23 февраля и свой день рождения он получал подарки. Он так всем этим дорожил, что, казалось, он на время даже забыл свою тайгу. Сергей ни разу не опоздал на работу.

Потом стало известно о том, что мужа Ланы переводят в город, и она с детьми уезжает вслед за ним…
…И вот сегодня Сергей стоит на холодном, обдуваемом всеми ветрами пригорке, и внимательно всматривается в трассу. Скоро появится такси, на котором Лана с детьми уезжает в город. У него, сурового дитя природы, для Ланы есть три гуся, которые он

тщательно ощипал и выпотрошил, и которые он хочет подарить ей в знак своей благодарности. Красивых слов он говорить не умеет, а отблагодарить за тепло человеческих отношений ему больше нечем...
…Резкий порыв ветра. У Сергея слезятся глаза от случайной соринки… Он подарит Лане три этих гуся, а завтра напишет заявление об увольнении и уйдёт в тайгу. Она его заждалась…
  


          Здоровье тёти Тани

…Однажды Виктор весь день провёл в Медцентре. В первый час он неустанно вертел головой, поскольку глаза разбегались от обилия персонала женского пола в медицинских халатах. Девочки были чудо как хороши, все очаровашки и просто секси в своей униформе.

Через час выяснилось, что это вполне обыкновенные девушки со всеми человеческими достоинствами и недостатками, полненькие и худенькие, темненькие и светленькие.

Еще через два часа сидения в очереди Виктор пришёл к выводу, что все они глупые и высокомерные создания, думающие о чём угодно, но только не о больных.

Четвертый час прошел в пошлых раздумьях о еде, поскольку ему заранее было предписано явиться утром натощак – дабы не портить истинное состояние своего бренного и испорченного жизнью тела. Ему было не до прелестей медперсонала…

Но за это время он немало увидел, услышал и вспомнил…
 
      *  *  *
…В очереди рядом с Виктором оказалась супер активная женщина бальзаковского возраста. Она говорила без остановки. Причем на любую тему. Удостоенным её горячего монолога женщинам оставалось только согласно кивать в ответ головами. Вставить хотя бы слово они не имели никакой физической возможности.
С первой женщиной, оказавшейся с ней рядом, она «обсудила» наряд главы города Айсена Николаева во время крещенской купели. Отметила, что трусы мэра явно подкачали, мол, зачем с такими в народ выходить, то есть, лезть в воду у всех на виду. В её словах явно угадывалась мысль о том, что она бы уж сумела подобрать ему соответствующие высокому статусу главы труселя. Молчаливая собеседница старше её по возрасту была обескуражена интимными подробностями нижнего белья мэра, и ей оставалось только делать удивлённые глаза. На её счастье подошла очередь, и она облегченно юркнула в кабинет врача.
Следующая слушательница удостоилась её монолога о здоровье другого главы – на этот раз уже главы республики. Чего уж там мелочиться! Она обвинила мессенджер Whatsapp в распространении ложных слухов о пошатнувшемся здоровье Егора Афанасьевича во время его пребывания в Москве. Показалось, что ещё чуть-чуть и прозвучит нотка о том, что у неё-то Ил Дархан и вовсе будет бессмертным. В этот раз её «немую» собеседницу спас вовремя зазвонивший телефон, за которую та ухватилась, как тонущий человек за спасательный круг.

Она быстро огляделась в поисках жертвы и не найдя достойного объекта, поскольку рядом оказались ни на что не годные мужчины, встала и прошла по коридору дальше. И вскоре все снова услышали её голос. Монолог был посвящён главе какого-то предприятия. Несчастный был нещадно бит словами и выведен на чистую воду…
 
          *  *  *

… Она шла по коридору. Виктор заметил её еще до того, как она поравнялась с сидящими в очереди к врачу-терапевту. Тётя Таня, так её зовут, была знакомой мамы Виктора с тех пор, как он себя помнит. И столько же, сколько он себя помнит, она умирает – при встрече с мамой тётя Таня всегда жаловалась на то, что её не сегодня-завтра кладут в больницу, откуда ей уже не выйти. И, действительно, глядя на грузную тётку с вечным носовым платком в руках, которым она беспрестанно вытирала пот и, слушая её тяжелое надсадное дыхание, было легко поверить в то, что она пациент номер один всех медицинских учреждений республики и страны в целом. Конечно, после таких слов мама Виктора всячески утешала её и помогала, чем только могла. Как правило, они ехали к тёте Тане домой, и она весь вечер рассказывала про то, какая она больная. Виктор был маленький, ему было скучно…

Виктор с мамой встретил её спустя много лет. Он уже был студентом. Честно говоря, он был несказанно удивлен, увидев её живой и здоровой. Ему казалось, что он похоронил её вместе со своим детством. Но нет, это была она. Такая же тучная и чуть ли не с тем же носовым платком, которым она вытирала пот. После её слов о том, что не сегодня-завтра её кладут в больницу, у Виктора возникло полное ощущение дежавю. Надо ли говорить, что они опять поехали к ней домой, и она снова весь вечер жаловалась его маме на своё здоровье. Виктору, хотя он уже был достаточно взрослым, снова было скучно…

Мамы Виктора на этом свете нет уже 24 года, и вот он случайно увидел тётю Таню в Медцентре. У неё как всегда был платок, но она уже не обмахивалась им, а просто держала в руках. Она шла по коридору в сторону Виктора, но его ещё не видела. Он отвернулся. Он понимал, что не прав, но ему показалось кощунством, что тётя Таня жива, а его мамы, которая никогда никому не жаловалась, нет в живых уже почти четверть века...

Она прошла мимо него. Он поднял голову и посмотрел ей вслед. В её руках, как привет из давнего-давнего прошлого, белел платок. Виктору вдруг стало жалко её, и он поверил, что тётю Таню не сегодня, так завтра положат в больницу. 
Обязательно…
 

          Звезда
                                     С.Е. посвящается
 
…«Дай-ка сюда свою звезду!», – скомандовал директор, и на Мишку уставилась вся пионерская дружина школы. Мальчишка стоял перед всеми и не знал, что делать. Нет, звезду он не потерял, но показать её не мог…

Мишка учеником и пионером был плохоньким. По крайней мере, так считали учителя, которые при случае и без случая ставили его в пример. В пример того, как не надо себя вести и как не надо учиться. И это было правдой – Мишкино поведение желало оставлять лучшего, не говоря уже об учёбе, которая хромала на обе ноги. И потому Мишка молчит.

Хотя, с другой стороны, иногда ему хочется объяснить учителям, что он все делает не со зла. Уроки, например, он не успевает выполнять потому, что у него дома братишек и сестриц мал мала меньше, мать тяжело болеет и потому все работы по хозяйству лежат на нем. И скотину посмотреть, и дрова наколоть, и печку растопить, и сварить нехитрую еду на всех. У них есть отец, но он на дальней деляне пропадает месяцами, а когда приезжает в деревню, глухо пьет и у него ох какие тяжелые кулаки – в такие моменты ему под руку лучше не попадаться...

Что до поведения, то это в основном драки, которые Мишка затевает каждый раз, когда его обзывают мамкой-Мишкой за то, что он вместе с классом никуда не ходит, а вечно пропадает дома. Подростки не специально злые – они просто такие по натуре везде и во все времена. И его одноклассники – не исключение, и потому он частенько слышит от них обидное: «Мамка-Мишка! Мамка-Мишка!» Вот он и дерётся…

В прошлом году Совет дружины школы ввёл нововведение – всем пионерам роздали красивые бумажные звездочки из плотной бумаги, которую каждый должен был хранить как зеницу ока. Также, как пионерский галстук. Потом по итогам четверти на общем собрании дружины выносилось суровое решение – за плохую учебу и не достойное поведение у двоечника от звездочки отрезался один лучик. Ножницами. На глазах у всех. Под бой барабанов. Потом, в течение следующей четверти, пионер должен был учиться и вести себя так, чтобы восстановить свой лучик.

До этого у Мишки уже отрезали один лучик, и об этом знали все. И вот теперь снова...

…«Дай звезду!», – вновь скомандовал директор, и на Мишку вновь уставилась вся пионерская дружина. На этот раз с большим любопытством, ибо сурового ветерана войны никто не смел ослушаться. Директор подошел к мальчугану вплотную и протянул за звездочкой руку. Деваться было некуда, и Мишка вытащил из кармана кружочек бумаги – все, что осталось от звезды.

«Это что такое?», – директор в недоумении поднял над собой кружок бумаги. Дружина сначала охнула, а потом стены и потолки школы содрогнулись от хохота. Казалось, этот смех заполнил весь мир...
Мишка стоял весь красный и по его щекам молча текли слезы. Он был готов провалиться от стыда и несправедливости сквозь пол физкультурного зала. Мальчишка, конечно, плакал больше от несправедливости. Как ему объяснить всем, что на днях в очередной раз приехал отец и, обнаружив в его дневнике двойки, взял ножницы и отрезал все лучи его пионерской звездочки…
 

         Гробница царицы Тамары

…Гоша прилетел из Якутска в Домодедово и сразу начал пить. А до регистрации его рейса на Кавказ было ещё пару часов. Потом он добавил ещё на высоте 9 тысяч метров, и к моменту приземления в Тбилисском аэропорту весь мир ему уже казался нежным и ласковым как молодая зелень на холмах Грузии. 

Забыв на какое-то время о цели своего приезда в эту закавказскую республику, Гоша первым делом остановил такси на привокзальной площади и попросил водителя отвезти его на гробницу царицы Тамары. Таксист ожидал от невысокого и явно выпившего азиата всё, что угодно, но только не этой неожиданной для него просьбы. При этих словах Ираклий – так звали водителя, вспомнил, что он является представителем древнего и гордого народа. Он невольно расправил плечи и уже с высоты представителя древнего и гордого народа предложил Гоше съездить для начала к своим родственникам. «Это святое!», – произнес он многозначительно. Гоша был не против. 

… Всем своим родственникам, коих оказалось великое множество, Ираклий рассказывал о мудром азиате, который специально приехал в Грузию, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть на гробницу легендарной царицы Тамары. Родственники удивленно и восхищенно цокали языками, и каждый непременно норовил выпить с Гошей свою порцию домашнего вина. 

Удовлетворив внимание родственников, Ираклий повёз Гошу знакомить со своими не мене многочисленными друзьями. В общем, неделя пролетела незаметно, хотя, как мне потом рассказывал Гоша, командировка у него была всего на три дня. 

…Самолет разбежался и взлетел. Внизу остался Тбилисский аэропорт и многочисленные провожающие Гошу друзья и родственники Ираклия. Гоша был весь завален какими-то подарками, фруктами и овощами. Земля скрылась за облаками, а Гоша сидел и мучительно вспоминал, так увидел он гробницу царицы Тамары или нет…
 

         Маршал Жуков

… На днях встретил соседа. Разговорились. Мы с ним выпили, и он мне рассказал про то, как появился на свет. Отец с его будущей матерью встретился в госпитале, где он лежал после ранения на Западном фронте. В 44-м году. «Мой отец понимает, что умрет и говорит медсестре, мол, я молодой и ни разу не спал с девушкой, может быть, ты разрешишь мне побыть с тобой…», - голос Логина, так зовут моего собеседника, предательски дрожит. И я понимаю, что это не отнюдь от того, что он выпил…

Медсестра не ударила молоденького солдатика, не отвергла его… Через девять месяцев родился Логин. 9 феврале 45-го года. Мать, говорит Логин, потом рассказывала, что отец его тогда каким-то чудом уцелел после тяжелейшего ранения и пошел на поправку. Но весной 45-го его призвали вновь, и во время Берлинской операции маршал Жуков кинул его вместе с другими солдатами в пекло, в мясорубку...
Позже, уже после Победы, матери Логина один из сослуживцев написал, как умер отец ее ребенка (они так и не успели расписаться). В конце была приписка: «Жуков человек, который жизнь солдата не ставил ни во что, он все время хотел выслужиться перед Сталиным. Я его ненавижу…»

…Мне в начале показалось, что это слишком уж книжная и красивая история. Но я ему об этом не сказал. Что я мог сказать соседу, которого знаю с тех пор, как мы переехали в новый дом в 2008 году? Он кандидат технических наук, еврей, сейчас на пенсии. Знаю, что он ничего выдумывать не будет. Но я не знаю, что мне сейчас с этой его правдой делать. Может быть, написать про его детство – про мальчика, который родился в Казахстане, в самой его глубинке, где и радио-то появилось только в 61-м году, после полета Гагарина в космос? Про то, как он пятилетним мальчишкой стоял босиком и смотрел на звезды и едва угадывающийся рассвет в степи и как ощущал свое одиночество в этом механизме мироздания… А может быть про то, как он в 15-летнем возрасте уехал в город, где в первое время питался объедками на мусоре, пока его не взял к себе кавказец, ставший ему другом, учителем и отцом?

А сейчас Логин, выпивший, сидит напротив меня, и рассказывает историю, которую, по его словам, не говорил никому. Я его слушаю, и мне хочется плакать. И дело вовсе не в Жукове, а в том ощущении человеческого взаимопонимания, которая возникает между двумя людьми, и которые знают, что жизнь одна, и она очень коротка…
 

           Обида

...Обида, как кошка из подворотни, выскочила стремглав и неожиданно, и уже через пять минут было не понятно, отчего вдруг разругались молодые. 
- Ты можешь уходить, - заявила она.
- Уйду, - ответил он.
- Что ты это делаешь?
- Энциклопедию ищу…
- Какую еще энциклопедию?
- Ту, которую ты мне подарила…
- А зачем она тебе?
- Раз ты мне ее подарила, значит она моя, и я ее хочу забрать с собой…
- Ах вот ты какой!
- Какой?
- Крохобор!!!
- Она мне дорога и я её забираю с собой – что тут такого-то?
- Ах так! Тогда все остальные книги мои!
- Пожалуйста!
- И телевизор!
- Пожалуйста!
- И ноутбук! Его на свадьбу мои родители подарили!
- Пожалуйста…
-  И… и…, - она долго не могла найти, что сказать, потом выпалила: «И в Чурапчу больше не езди – это моя родина!»
- Да, ради Бога! Далась мне твоя Чурапча! Но тогда и ты в Борогонцы – ни ногой!
- Нужно было больно! И в Питер больше не поедешь – я там училась!
- А ты – в Москву! – тотчас парировал он.
Вскоре под запретом его визита оказался Хабаровск, где она тоже училась, а она, в свою очередь, не могла больше посещать Крым. Через час была поделена вся Россия, потом близлежащие страны… 
В космосе было холодно. Она сказала: «Там Куба, однажды я была там… Она моя…» Прижимая к себе ее озябшие пальцы, он ответил: «Я всю жизнь мечтал прокатиться по западному побережью Тихого океана США от Калифорнии до самой Канады… Она моя… Можно?» 
- Я замерзла…
- Приезжай ко мне в Якутск летом…
- Ага…
-Тогда и тебе можно в Питер…
Через несколько минут они уже целовались. Холодный космос остался в стороне. Дома было приятно и тепло. 
- Я тебя люблю!
- И я тебя…
Постепенно Уральские горы встали на свое место, Курилы нашли свое место, Москва и Питер гордо возвысились. И в пустыне космоса слышится дальше: «Милый, я люблю тебя, прости меня!» «И я тебя люблю, прости…»
 В механизме мироздания что-то щёлкнуло, и застопорившийся было маятник качнулся дальше. Жизнь продолжается…
 
  

__________________________________

Алексей Амбросьев – Сиэн МУНДУ  - писатель, публицист (Республика Саха (Якутия)

Возврат к списку