Гивиль Лувари. "О лезгинской культуре. И не только" (избранное)

«Дагестан. Мы открыты для Детства» (воззвание)


"PORTAL21": "Мы переходим на новый уровень нашей деятельности"


Информационно - аналитическая группа "Portal21"


_____________________________________________________________________



Гивиль Лувари. "О лезгинской культуре. И не только" (избранное)

Гивиль Лувари. "О лезгинской культуре. И не только" (избранное)

"PORTAL21":

рады представить вашему вниманию краткие очерки нашего друга и коллеги Гивиль Лувари, посвященные культуре лезгинского народа и Кавказа.

Материалы публикуются с согласия автора.


             __________________



    "ПЕРВАЯ ОБЪЕДИНЯЮЩАЯ АНТОЛОГИЯ ПОЭЗИИ"

В 1958 году вышла в свет первая, красочно оформленная Антология лезгинской поэзии, имевшая большое значение для дальнейшего развития национальной литературы. Фактически, в ней была сделана заявка о том, что лезгинская литературная традиция, несмотря на различные препятствия, всегда могла реализовать заложенные в ней потенциальные силы.

Эта Антология впервые после установления Советской власти представила максимально полную картину лезгинской литературы по обе стороны Самура. Етим Эмин и Кесиб Абдуллах, Сулейман Стальский и Нуредин Шерифов, Алирза Саидов и Забит Ризванов, Шах-Эмир Мурадов и Байрам Салимов, а также многие другие поэты своим участием в Антологии были призваны демонстрировать не только литературно-художественное единство, но и волю к всестороннему политическому, экономическому и культурному единению народа, безосновательно разделенного между двумя административными образованиями единого государства – СССР.

Идейными вдохновителями этого издания были ученые-литераторы Ахед Агаев и Мавлуд Ахмедов, которые в силу своих сил и возможностей способствовали усилению объединительных тенденций.
Антология лезгинской поэзии 1958 года имела большой успех не только в Дагестане, но и Азербайджане – во всех местах, где жили и поныне живут лезгины. Эта книга дала сильный импульс для возникновения бурного литературного возрождения в 60-70-х годах XX века.

            ************

          
      "ЭСТЕТИКА РАДУГИ"

Редкий поэт обходил вниманием радугу – чарующее, пышное, величественное явление природы. С ней у многих народов мира связаны разные предания и легенды. Существуют они и у лезгин. Например, говорят, что по красному полотну радуги шествуют геройски погибшие воины, по желтому – искусные ремесленники, по зеленому – трудолюбивые земледельцы, по синему – отважные мореплаватели. А шествуют они, конечно, в обитель богов.

Здесь слышны отголоски каких-то древних, чудом сохранившихся в народной памяти языческих верований. Вероятно, радуга воспринималась в качестве пути, ведущего из дольнего мира в горний. Обращает на себя внимание то, что человеческие занятия наделяются цветовой дифференциацией.

Почему воину отведена красная дорожка понятно: он в сражениях проливает кровь, а она – красная. С мореплавателем, кажется, тоже нет проблем – море всегда синее. Очень трудно объяснить, почему ремесленнику предназначена желтая дорожка, а земледельцу – зеленая. Если предположить, что речь идет о зеленеющей хлебной ниве, то она к моменту жатвы меняет цвет и становится желтой. Сохраняется какая-то недосказанность.

Еще более загадочно распределение цветовых полотен радуги между мужчинами, женщинами и детьми. При сохранившемся симметричном разделении полностью утрачена смысловая составляющая. Согласно преданию, вырисовывается красивая картина: первые три цвета (красный, оранжевый и желтый) предназначаются мужчинам, а три последних цвета (голубой, синий и фиолетовый) – женщинам. Детям остается только одна дорожка посредине – зеленая. Интересная эстетика.


         ************


    "ЭСТЕТИКА ОРУЖИЯ"

С самых древнейших времен орудия производства могли использоваться не по своему прямому предназначению. К примеру, примитивное каменное рубило значительно облегчало труд по разделыванию туши убитого зверя, но нередко применялось и в качестве убойного приспособления. В ходе этого процесса медленно обособлялись утилитарные функции одного и того же предмета – производственное орудие превращалось в боевое оружие.

Со временем грубые внешние формы переставали удовлетворять пользователей, предметам стали придаваться более изящные линии. Оружейная эстетика стала в своем развитии опережать эстетику производственного инвентаря. Орало долго сохраняло грубые формы, а меч быстро приобретал изящество и красивые, стройные очертания.

Боевое оружие изготавливалось не только по тщательно разработанным технологиям, но и украшалось резьбой, гравировкой, золочением и драгоценными камнями. Эти технологии хорошо прослеживаются на археологических материалах, свидетельства письменных источников и других сведений, которыми располагает современная историческая наука. Производственная и военная технология разных народов сохранена также в их языках и фольклоре. Например, известно, что легендарный меч Эпического героя Шарвили закалялся в молоке молодых женщин, у которых народилось первое дитя. Описывается также и каким был сам этот волшебный меч.

На одном из старых снимков покойного фотомастера из селения Верхний Стал (Вини Ст1ал) Тажудина Магомедова, больше известного под псевдонимом Юхвари, запечатлены образцы старинного боевого снаряжения лезгинских племен, реконструированные по некоторым описаниям, сохранившимся в фольклорных текстах, рассказах старожилов, а также свидетельствах древних и средневековых авторов.
Эти образца показывают, какого высокого мастерства добивались оружейники в процессе сочетания практического и эстетического начал.


          ************


    "ЭСТЕТИКА БУНТУЮЩЕГО ИНТЕЛЛЕКТА"

В год принятия сталинской Конституции СССР (1936 г.) в лезгинском городе Кусары был созван так называемый актив, посредством которого власть намеревалась поставить заслон перед желанием народа возродить свою культуру, организовать школьное обучение на родном языке, учредить газету, наладить книгоиздание в соответствии с целями и задачами осуществляемой тогда культурной революции. Этот конъюнктурный актив под давлением бакинских национал-шовинистов «проголосовал» под указку властей и закрыл все пути для развития национальной культуры.

Одним из мужественных представителей лезгинской интеллигенции, осудивших позорное решение «актива», оказался активный участник революций 1905 и 1917 годов, работник партийно-советских органов, поэт Нуредин Шерифов, написавший острый сатирический стихотворный памфлет на антиконституционные действия властей и безответственное поведение участников собрания актива. Он, конечно, поплатился за свою честную, принципиальную позицию, находился в опале вплоть до своей кончины, но в литературной истории оставил заметный след.

В стихотворениях Нуредина Шерифова четко прослеживается эстетика бунтующего интеллекта. Его произведения собрал, систематизировал и издал в 1966 году отдельной книгой под названием «Капля росы» известный писатель и просветитель Забит Ризванов. Сохранился автограф стихотворения Нуредина Шерифова «Гюльджамал», написанного в 1928 году арабскими буквами на лезгинском языке.


         ***********


    "ПЕРЕД ХЛЕБОМ РАВНЫ И ЦАРЬ, И РАБ"

Хлеб – всему голова, говорят люди. Очарованные художники рисуют его. Композиторы восхваляют в величальных песнопениях. Поэты посвящают ему вдохновенные строки своих стихов.


У лезгинского поэта Забита Ризванова есть о хлебе стихотворение в прозе. Если в мире существует скромность в чистейшем виде, то это и есть хлеб, и ничто, кроме хлеба. Трудно с ним не согласиться.

А вот и само стихотворение.


            *  *  *

"Дуьньяда виридалайни дамах гвачирди вуч ят1а, чидани квез? Чидачт1а, дустар, за квез лугьун, куьне фагьум це.
За лугьузвай куьни инсанрин кесиб-девлетлувилиз, акьуллу-акьулсузвилиз, вик1егь-ажузвилиз, гуьрчег ва эйбежервилиз, ша два гъамлувилиз килигдач. Ам и за лагьай жуьредин инсанрин вилик т1имил-пара талгьана акъвазда. Адаз ханни нуькер, пачагьни лук1, шаирни лежбер сад я. Ада, са т1имил кьванни дамах тавуна, виридан вилик уьзуьагъ яз, виридаз са макьсад патал къуллугъда.
А дамах гвачирди фу я.
Дуьньядавай вири инсанрик гьа фан хесет хьанайт1а, вуч хъсан жедайни! Вирида, гьа фа хьиз, дамах гвачиз к1валахнайт1а, вуч хъсан жедай! Шаирни гьахьтин дамах гвачир инсанрикай жезвайди я."



             **********


    "ЗЕЙНАБ ХИНЕВИ – ПОЭТЕССА XII ВЕКА"

Зейнаб Хиневи была приближенной фрейлиной ширванской царицы, современницей таких известных поэтов, как Хакани Ширвани и Фалаки Ширвани. Она сочиняла свои стихотворения на смешанном лезгинско-персидском языке, трудным для современного читателя. До наших дней дощли 38 рубаи.

Почти все четверостишия-рубаи Зайнаб Хиневи состоят из одиннадцатисложных строк с четко выраженной цезурой после шестого слога, что придает им особую динамику и тональную напряженность, не ослабевающую на протяжении всего произведения.

Специально подобранный звуковой строй усиливает это впечатление, способствуя легкому их запоминанию с первого или, по крайней мере, двух-трех прослушек. Если добавить к данным достоинствам ее рубаи еще и предельную лаконичность, то стихи воспринимаются как афоризмы, удобоприменимые при их цитировании в уместных случаях, что бывало в обыкновении среди любителей изящной словесности на мусульманском Востоке.

Эти четверостишия легко ложатся на музыку, благодаря разным слоговым тактам внутри цезурных периодов в пределах одной строки, примерно по следующим схемам: 3+3//2+3=11 или 4+2//4+1=11. Такие схемы могут быть применены как на протяжении одного рубаи в целом, так и отдельно в его рифмующихся стихах.
Мастерское владение поэтической техникой, превосходное языковое чутье, интуитивный выбор гармонично сопрягаемого звукового ряда для лексем двух различных по происхождению и грамматическому строю языков – лезгинского и фарси – выводят Зайнаб Хиневи в число высокоодаренных лириков персоязычной поэзии XII в., а для лезгинской литературы в целом значение ее творчества абсолютно неоценимо.


          ************


    "ЗАБИТ РИЗВАНОВ – ПОЭТ И ПРОСВЕТИТЕЛЬ"

Поэт, писатель, драматург, фольклорист, общественный деятель, член Союза писателей СССР Забит Ризванов родился 26 января 1926 года в селении Манкули-хюр Кусарского района Азербайджанской ССР в зажиточной крестьянской семье.

Окончив семилетнюю школу в селении Лакар Кусарского района, поступил в Кусарский филиал Кубинского педагогического техникума. В первые годы Великой Отечественной войны работал учителем, затем по достижении призывного возраста обучен специальности наводчика артиллерийского расчета и направлен в Красную Армию, демобилизован в 1946 году.

С 1946 по 1956 год работал инспектором отдела культуры Кусарского райисполкома, ответственным секретарем районной газеты «Кызыл Кусар», инструктором сельскохозяйственного отдела Кусарского райкома ВКП(б).

В 1956 году направлен на учебу в Бакинскую высшую партийную школу, по окончании которой трудился на различных партийно-советских и хозяйственных должностях, в том числе был председателем колхоза им. Героя Советского Союза М.Велиева.

В 1962 г. назначен директором Дагестанского республиканского Дома народного творчества, затем директором Кусарского районного Дома народного творчества (1964 г.), инспектором Министерства культуры Азербайджанской ССР (1979 г.).

Забит Ризванов является основателем и руководителем литературного объединения «Сердечное слово» (1959-1975 гг.), из которого вышли и стали известными замечательные творческие личности: народный поэт Дагестана Байрам Салимов, писатель Расим Гаджиев, композитор и поэт Асеф Мехман.

Первые публикации Забита Ризванова на родном языке появились в 1952 году в дагестанском литературном альманахе «Дружба», затем его поэтические и прозаические произведения выходили отдельными книгами в Махачкале, Баку и Москве: «Друзья Дадаша», «Песни Шах-Набат», «Ягненок», «Загадки», «Моя муза», «Хлеб и соль», «Ветер любит простор», «Зеленое знамя пророка», «Южнее Самура», «Гость открывает дверь», «Виро».

Осуществлено около десятка театральных постановок по его пьесам: «Дибиров сердится», «Тяжелая должность», «Месть», «Ашуг Лукман» и др. Он известен и как переводчик произведений тюркско-азербайджанских поэтов и драматургов на лезгинский язык.

Забит Ризванов является собирателем и литературным обработчиком (совместно с Байрамом Салимовым) лезгинского народного героического эпоса «Шарвили», первым издателем произведений революционных поэтов Кесиб Абдуллаха и Нуредина Шарифо.

Он собрал несколько сот лезгинских народных сказок, тысячи народных песен-четверостиший, пословицы и поговорки, из которых опубликована лишь малая часть в сборниках «Сила ашуга», «Старинные лезгинские народные песни», «Из фольклора южных лезгин»; основал в городе Кусары Лезгинский народный театр, Театр миниатюр, Ансамбль песни и танца (совместно с Джамалутдином Муслимовым при содействии Танхо Израилова), сформировал базовый фонд экспонатов Кусарского историко-краеведческого музея.

Забит Ризванов скончался после непродолжительной болезни 22 ноября 1992 г. Похоронен в селении Манкули-хюр.


          ************



     "О ЗАЙЦАХ И РОДНОМ ЯЗЫКЕ"

В конце 30-х годов XX века начались гонения на лезгинский язык. Мало кто представляет, как это происходило. Замечательный лезгинский поэт и просветитель Забит Ризванов в одном из своих произведений воспроизвел события, происходившие в селении Нижний Лакар Кусарского района.

Чун хуьруьн аялар тир. Дуьньяда жезвай крар анихъ акъвазрай, чаз чи хуьре физвай крарин мана-метлебни бегьем чизвайди тушир. Вич, лугьумир, кьадардал т1имил тир вири халкьари ва миллетри чи республикада чпин дидед ч1алал к1елзавай кьван. Амма сад лагьана, ц1айлапан хьтин, са хабар акъатна: «Мектебар туьрк ч1алал элкъуьрнава!» Им чаз 1938-лагьай йисан гатуз ван хьанай. Низ чидай кьван, и къарар вучиз, вуч макъсаддалди акъуднавайди тирт1а?!

Чаз ван хьайиди ам тир хьи, районда виче ч1ехи гьакимар ва къуллугъчияр санал к1ват1 хьана кьван И ижласдал «райондин актив» т1вар эцигна. Гьанал т1вар-ван авай муаллимривни рахаз туна ва вирибурув туп1ар хкажиз туналди, лезги халкьариз туьрк ч1ал дидедин ч1ал яз кьабулунин икърар акъудна. Вич, гьа и «активдал» пуд-кьуд касди и икърардал рей (разивилин къул) туначир кьван. А итимарни са шумуд йикъалай «халкьдин душман» т1вар алаз, фейи падни чир хъхьанач.

Шаир Нуьредин Шерифова, и вакъиадиз талукь яз, гьа береда «Гьайиф!» т1вар алай шиир теснифна. И шиирда ада дидед ч1ал гъиляй акъатуник гьайиф ч1угвазва ва кардин гъавурдик квачир «активдиз», куьн пашман жеда, лугьузва. Амма сад-вад касдин гафунихъ яб акалайди хьанач. Къуллугърин ширинвили вилер буьркьуь авунвай «активди» виш йисарин девиррилай, камиз-камиз атана, чав агакьнавай дидед ч1алаз т1уш гана ва хаин миллетчийрин душманчивилин икърардал разивал авуна.

Лезги халкьдин кьилел тарихда садрани тахьай хьтин и бахтсузвал атай береда за Лакар хуьруьн мектебдин вад лагьай классда к1елзавай. Гьак1 хьайилани, лезги халкьдин уьмуьрдин мижедиз як1в ягъай и кар чаз – аялриз – тасир авур к1валах, ц1ийи кьилелай гьарфар чир хъувун ва чаз гзаф четин къвезвай ч1алал тарсар эзбер авун хьана. Гила чна икьван гагьда, месела, «уьрдег» лугьузвайт1а, ва гьак1ни кхьизвайт1а, гила а гаф (элкъвей «уь») ва (элкъвей «е») гьарфаралди кхьин ва чаз четин тир гьа сесералди лугьун герек къвезвай. Икьван гагьда, месела, чна «малим» лугьузвайди тирт1а, гила а гаф чна  хьиз лугьун ва кхьин герек тир.

Чун четинвиле авай хьиз, чи муаллимарни гзаф четинвилера гьатна. Абурукай са хейлинбур райондин меркездиз, са хейлинбурни Бакудиз «туьрк ч1ал ва адан грамматика, туьркерин эдебият чирун патал» курсариз ракъурна. Башламишна муаллимри тарсар гьарада вичелай алакьдайвал, вичин хурук акатайвал лугьуз ва чазни «чириз». Гьеле мектеб са патахъ акъвазрай, райондин идарайра хьиз, хуьруьн идарайрани документар ва гьар жуьредин кагъазар туьрк ч1алалди кхьиз башламишна. Ша, гила вуна гъваш кван накь дидед ч1алал «кь»-ни «п1» чирнавайбурун чкадал туьрк ч1алайни, гьадан гьарфарайни сесерай ва кхьинин къайдайрай кьил акъатнавай пешекарар. Пешекарар санайни жагъанач, амма туьрк ч1ал виринра ишлемишун, кьилел гъуд алаз, къайдадик кутуна. Ч1ал течизвай муаллимри тарсар гана, ч1ални кхьинар течизвай гьакимри документар туьк1уьрна.

Мектебда туьрк ч1ал хъсан чирун патал, аялриз дидед ч1алал рахунни ясакь ийиз башламишна. Чун – гъвеч1и аялар – гьа гъавурда такьазвай, чин тийизвай ч1алал «рахаз» ва чна чи рахунрал хъуьруьнар ийиз, ягьанатар ийиз, йикъар акъудиз башламишна. Чаз чи кьилел миллетчи душманри сек1вер цазвайдакай ва гьамишалугъ уьмуьрдин дувул ат1узвайдакай хабар авачир. Аялрин кьат1унрин мензил вуч тир кьван!

Ч1ехибуру и кардин мана-метлеб кьат1ун тавуна тушир. Абурун рик1ера наразивилин гьиссер авачиз тушир, амма гьич са касдивайни чпин михьи, наразивилин гьиссер, винелди акъудна, лугьуз жезвачир. Инсанрин рик1ера, лугьуз тежедай хьтин, кич1евилин ц1ай тунвай. Абуруз хуьрерай йикъа вад-ц1уд кас, винел «халкьдин душман» т1вар туна, тухузвайди акванни ийизвай ва и кардикай гьакъикъи гафарин ванни къвезвай.

Муаллимар, чаз чи мукьва-кьилийриз туьрк ч1алал чарар кхьиз чирун патал, райондай махсуси текстер гваз хтана. Абурук арзайрин, справкайрин, протоколрин, актарин кхьенвай чешнеярни квай. Чнани башламишна гьа чешнеяр, туьтуь къушари хьиз, эзбер ийиз. Гьа береда эзбер авур текстер гилани вирибурун рик1ел алама. Абур виринра са жуьреда эзбер авунвайвиляй, вирибурузни гьа са жуьреда чир хьанвай. Ик1 а документар кхьинин къайда бегьемдиз уьмуьрда гьатна ва ам мад садрани дегиш хъувунач.

Къвери йисалай (1939) тадиз басма авунвай туьрк ч1алан ктабар пайда хьана. Гьа бередилай башламишна, мад чаз жуван хайи ч1алал ктабар ахкунач. Райондин газетни туьрк ч1алал акъатиз башламишна. Муаллимри ва хуьруьн ч1ехибуру «лезги ч1ал гьинал кьван я, ам гваз чун гьамиша мич1ивиле, гуьгъуьна амукьда» лугьуз, тикрар ийиз башламишна ва чун хьтин аялрин ва жегьилрин бейнида гьа и ибараяр, к1евидаказ чимна, кутваз башламишна. Ихьтин фикирар авай плаката рва эвергунар хуьруьн куьчейрални, мектебдин цларални алк1уриз хьана.

«Я стхаяр, – лагьана са бязибуру, – и мектеб ат1а берейра жемятдин пулуналди урус ч1алан пешекарар гьазурун патал, гьа Николай пачагьдин разивилелди ахъайиз гайиди туширни?! Гила и туьрк ч1ал, п1урт1на, гьинай акъатайди я?!» Са масада гьасятда абурун гаф ат1ана: «Квахь, кьей хва кесиб, Сибирдик вил квани?! Ваз аквазвачни и патарай, десте-десте кьаз, тухузвайбур?!» И гаф лугьузмаз, сифтедан чиниз лацувални ярувал какахьай, кич1е хьайивилин ранг акъатдай ва ам мад ихьтин гафарин винел садрани хуькведачир.
Эхь, ик1 к1вачерик акатна чи дидед ч1ал, ик1 акъатна чи бедендай милли ругь, аста-аста элкъвена чун ругь авачир, кич1евилин гьиссери кьунвай къуьрериз. Къуьрер кухунарун патал акьванни зегьмет ч1угун герек авач. Са гъвеч1и уьфт агалдара, къуьрер вири катда.


          ************


     "РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКИЙ ЭТЮД ЕТИМА ЭМИНА"

Заново переведено с лезгинского языка на русский одно из загадочных стихотворений Етима Эмина «Ах, наша жизнь!» В прежних изданиях был помещен его усеченный вариант, поскольку полная версия стихотворения не соответствовала официальной государственной идеологии.

Ясность и доступность поэтической речи Етима Эмина советскому поколению литераторов представлялась изумительной. Раздираемый мучительными раздумьями о смысле бытия, он замечает, что «отвергая честь, превозносит лесть мир слепой вражды», в результате чего распространившиеся повсеместно «клевета и шум в царстве низких дум» вынуждают его обратиться с неутешительным итогом дольнего существования к горним силам.

По мнению поэта, и богач, и бедняк влачат одинаково жалкую, пустую, никчемную жизнь. Не лучшие всходы появляются, как утверждает он, на поле безжалостной, свирепой схватки людей за иллюзорные блага – материальные и духовные.

Нет утешения ни в роскоши, ни в аскетизме, а к духовному совершенству, дающему надежду на возможность созидательной, общеполезной деятельности, ведет тернистый путь, однако, тоже сокрытый «в лабиринтах сна», крепко охватившего рассудок и волю человека.

В отчаянии поэт-мыслитель вопрошает, «чем помочь душе», и, таким образом, проблематика стихотворения остается резко обозначенной, актуализированной, но не решенной.

Здесь важно подчеркнуть, что лирик сумел создать художественно целостный концепт сумбурности социальной среды, где невозможно прибиться к спасительному берегу через рифы корысти, волны высокомерия, пену глупости и невежества.

Упование на трансцендентальную силу, как явствует из заключительного аккорда стихотворения, тоже оказывается тщетным. Поэт оставляет вопрос открытым, полагая, что его решение, возможно, найдут потомки.

         Етим ЭМИН

"АХ, НАША ЖИЗНЬ!"

Боже! Господи!
Прав один лишь ты,
Каждого в пути
Бренном видишь ты.

Некоторым зло
Разум унесло,
Тьмою увлекло
Светлые мечты.

Цельная вина
В лабиринтах сна
Пленника она
Губит без нужды.

Не благая весть:
Отвергая честь,
Превозносит лесть
Мир слепой вражды.

Клевета и шум
В царстве низких дум.
Угасает ум
Признаком беды.

Боже, жизни той,
Данной мне тобой,
Глупо прожитой
Рушатся следы.

Чем помочь душе?
Жизнь прошла уже,
В думах и нужде
Плачем у черты.

Эй, Етим Эмин,
Бог везде один.
В мире, господин,
Что же ищешь ты?


          *************


    "ЛИТЕРАТУРНЫЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА"

В конце XIX и начале XX века о былой вольнице лезгин мало что напоминало, жизнь выстраивалась в соответствии с законами, предписанными подданным Российской империи. Правда, изредка появлялись отдельные личности, по тем или иным причинам не желавшие подчиняться властям.

Они уходили в горы, ведя жизнь благородных разбойников, таких, как Мулла-Нур, известный по одноименной романтической повести Александра Бестужева-Марлинского, отважный Яр-Али, описанный в повести Забита Ризванова «Когда горят сердца», неуловимый Кири-Буба, который стал персонажем многочисленных народных песен, а также сочинений лезгинских писателей и драматургов.
Наиболее активные из лиц, недовольных царскими порядками, покидали родные места и поселялись на чужбине, главным образом в Турции, где и в настоящее время живут потомки этих переселенцев.

Эмиграционные настроения были довольно распространенным явлением, о чем свидетельствуют отдельные документы, датированные началом XX века.

В одном из них значится следующее: «По сведениям из сих семи государств, т.е. России, Германии, Франции, Австрии, Турции, Болгарии и Англии прибывают ежедневно десять тысяч, сто тысяч «мугаджиров» (переселенцев), коим Его Величество, Покровительствующий «Падишах» (турецкий султан) отдает пароходы, безденежно принимает на себя другие расходы и отправляет нас туда, куда пожелаем. После переселения всем отводится земля, для переселяющихся семейных мугаджиров строятся дома, отдаются им быки и мука: все это совершенно справедливо, но Вам кажется удивительно, хотя и не прилично говорить длинно, но ввиду того, что эти слова полезны для многих мусульман, то я и не пожалел писать, лишь бы поняли. Поименованные выше государства всех берут в военную службу мусульман, но русские не берут из Дагестана, но и те в скором будущем потребуют. Наш же покровительствующий своим подданным государь из прибывающих сюда мугаджиров в течение 7 лет не взыскивает дани и не берет в солдаты».

Это письмо в январе 1901 г. отправлено неким молодым человеком по имени Джамал ад-Дин из турецкого города Бурса в селение Кудъял Кубинского уезда Бакинской губернии, где жил его дядя. Джамал ад-Дин в целях получения образования выехал из родного селения в Кубу, оттуда перебрался в Нуху, затем – в Турцию.

Данное послание было перехвачено на царской почте, переведено на русский язык и, видимо, представлено высокопоставленному жандармскому чину, который оставил на нем свою отметку: «И это пишет подданный Русского Государя!».

Из приведенного выше текста видно, что объявленная Джамал ад-Дином цель выезда – учеба – была лишь прикрытием его главного намерения, а именно эмиграции из России. Молодой человек пытается убедить своего дядю, что турецкие власти хорошо относятся к мусульманам-переселенцам, хотя тот с некоторым недоверием относится к сообщениям племянника. Судя по оставленной на документе отметке, российское правительство отслеживало умонастроения своих подданных, оценивало их и, надо думать, принимало соответствующие меры.

На степень интенсивности оттока мусульман из России одновременно влияли и усиление пропаганды со стороны Турции, и рост социального протеста населения, недовольного своим экономическим и правовым положением.

Лезгинское крестьянство объективно втягивалось в движение против внутренней политики Российской империи, а там, где возникали благоприятные условия, предпринимались коллективные действия. Например, поэт Нуредин Шерифов был одним из главных организаторов забастовки рабочих рыбных промыслов в Яламе, а в 1919 г. он вступил в РКП(б) – партию большевиков.


         *************


    "ТОВАР НА ДЕРБЕНТСКИЙ БАЗАР ОТВОЗИ…"

Решила написать заметку о Дербенте и его роли в экономической жизни лезгин на родном языке.

"КЪАДИМ ШЕГЬЕРДИН КЪАМАТ ЛЕЗГИ ХАЛКЬДИН МАНИЙРА"

Лезги халкьдин умуми кьат1унра Дербент шегьер гьамиша сиясатдин, майишатдин ва медениятдин ч1ехи меркез хьиз гьатнава. Дугъриданни, гьа ик1ни я. Жуьреба-жуьре вакъиайрив ац1анвай уьмуьрда миллетдиз ихьтин са чка хьун адетдин т1алабунрикай сад тирдал шак алач. Алава яз, лезгийрихъ къадимдай маса мекрезарни авай, месела, Къуба, Кьурагь, Ахцагь, амма Дербент, вичин кьет1енвилелди, гьелбетда, чара ва зурба алем я.

Чун инал халкьдин яратмишунрин гъвеч1и жуьрейрал акъвазин. Ихьтин жуьрейрикай сад вирибуруз чизвай кьуд ц1арц1ин манияр я. Адет яз, абур к1анивиликай, ашкъидин гьиссерикай, гададинни рушан муьгьуьббатдин алакъайрикай, са мус ят1ани фад, виликан аямра, туьк1уьрнавай биц1и эсерар я. Санлай къачурла, абурун сидкьвили, ана кардик кутунвай гафарин ва гекъигунрин иервили яб гудайдини, к1елдайдини, чпиз хабарни авачиз, гьейранарзава.

Манийрай халкьдин ацукьун-къарагъун, инсанрин арада жезвай рафтарвилин къайдаяр, яшаишдин куьлуь-шуьлуьяр чириз жеда. Абуруз илимдин рекьяй къимет гунни мумкин я. Са гафуналди, а манияр, гьелелиг лазим тир деринвилелди ва скьалвилелди гъилелайнавач ва талукь тир нетижаярни кьунвач.
И жигьетдай Дербентдин т1вар кьунвай халкьдин манийри чпел фикир желбзава. Лугьун лазим я хьи, Дербентдилай гъейри, сивин яратмишунра, гьа са вахтунда ихьтин манийрани, маса шегьеррин ва вилаятрин, хуьрерин ва дагъларин, вац1арин ва булахрин, са гзаф муькуь чкайрин т1варарни кьунва. Месела: Урусат, Иран, Гьиндистан, Ширван, Баку, Генже, Шеки, Гьамадан, Гьаштерхан, Гъетегъ, Самбур, Гуьлгери, Куьр ва ц1удралди масса т1варар.

Са бязи чкайрикай лап гегьеншдаказ ихтилатзава (Баку, Ахцагь), са бязибурукай чав агакьнавайди тек са мани я (Гьамадан, Гьештерхан). Дербентдикай лагьайт1а, са шумуд мани малум я. Абур Махачкъалада 1970-лагьай йисуз акъатай «Лезги халкьдин манияр», 2003-лагьай йисуз гьа гьана чапнавай «Кьибле патан лезгийрин манияр» ктабрай жагъуриз жеда. Са бязи манияр к1елдайбурув гьелелиг агакьнавач.

Дербент эцигнавай чкадал кьве вар алай: садай акъатна – кьибле патахъ, садайни – кефер патахъ физ жедай. Маса рекьер авачир, вучиз лагьайт1а, шегьердин рагъэкъеч1дай пад – дерин гьуьл, рагъак1идай падни – кьакьан сув тир. Дербентдин цлар, ч1алахъ хьун лазим я, чкадин агьалийри, гьеле Александр Македонскийни Хосров Ануширван инрихъ акъатдали, эцигнавайбур тир.

Гьавиляй лезгийрин манийрани Дербентдин к1елейрикай-цларикай ихтилат физва. Лезгийрин хуьрерикай садан т1вар Цлахъ хьунни дуьшуьшдин кар туш – ам сув галайнихъ фенвай Дербентдин (Кьвевардин) цлахъ агудна, бине кутунвай хуьр я.

Малум тирвал, чпикай ихтилат физвай халкьдин манияр тайин са к1алубдаваз, хусуси т1алабунар вилив хвенваз теснифнавайбур я. Абурун акъалт1ай гзаф паюна сифте кьве ц1ар, адет тирвал, т1ебиатдин шикилрикай, гуьгъуьнин кьве ц1арни – манидин асул метлебдикай ибарат я. Са бязи дуьшуьшра и къайда ч1урнавазни аквазва. Лугьун лазим я хьи, и гьал вич-вичелай арадиз атанвайди туш. Чи фикирдалди, ихьтин манийра сад-садаз барабар ва сад муькуьдалай аслу тушир кьве хел пайда хьанва. Дербентдихъ галаз алакъада авай биц1и эсера и жуьредин кьет1енвал гьасятда аян жезва.

Къачун чна ихьтин са мани:

Гуз к1андат1а малар багьаз,
Мал Дербентдин базардиз твах.
Залумдин руш, рекьимир зун,
Сив ахъайна, заз лагь са гаф.

Им, сад муькуьдалай аслу тушир метлеб авай эсеррин чешнейрикай я. Аквазвайвал, мани итимдин мецелай лагьанва, куьз лагьайт1а кьилин т1алабун рушахъ элкъвенва. Гьа са вахтунда, итимдин ч1аларай малум жезвайвал, хъсандаказ, жуван хийирдихъди савда авун патал, маса чкадиз ваъ, месела, Къубада алвер тавуна, Дербентдин базардиз атайт1а, дуьз кар жеда. Инай мад вуч чир хьун мумкин я?

Дербента мал багьаз маса гудай мумкинвилер ава, вучиз лагьайт1а, инаг гьак1ан гьефте-базар (яни гьефтеда садра кардик квай) туш, аксина, гьамиша гзаф муьштерияр алтуг хьанвай ва бинелудаказ савда авун патал ч1ехи, къулай майдан я. Муьштери пара авайла, къиметарни, адет яз, хкаж жедайди ни инкарда кьван! Гьавиляй, савдадин рекьяй са кьадар чирвилер ва тежриба авай итимди вичин манида гьакъикъи гьал къалурнава.

Дербент исятдани савдадин ч1ехи меркезрикай сад я, амма тарихдин деринриз вил вегьейт1а, аквада хьи, гьа яргъал ч1аваризни и шегьердин машгьурвал лап вини дережада авайди тир. Гзаф йисара Дербентда кьиле фейи савдадин тариф гьа девирриз талукь тир алвердин ктабрай, иниз атай савдагаррин ва сиягьатчийрин шагьидвалунрай ва муькуь махсуси чешмейрай чир жезва.

Месела 1841-лагьай йисуз Дербентдиз атай урус алим И.Березина шагьидзавайвал, а ч1авуз шегьерда кьве ц1ийи магьле пайда хьана ва ана къванцин 13 ц1ийи к1вал эцигна, цив таминарун патал кьве чкадлай гунгарин ц1иргъер ч1угуна, гъетер кьун патал 4 луьтке ва савда авун патал гьуьлелай фидай кьве ч1ехи гими расна. Гьа са вахтунда дербентдин базардал 600 балк1ан, 225 кални жунгав, 5000 гьер, 1069 хеб ва 1000 ц1егь маса гана. Ина гьак1ни гзаф кьадарда ширвандин чехир, урусатдин эрекь, сар, майваяр, къуьл, ч1ем, шамума ва ихьтин муькуь зат1арин савдани авай.

Гьа ик1, халкьдин манидин кьве ц1арц1е Дербентдин савдадикай авунвай ихтилат гьак1 са гаф патал ваъ, кардин бине чиз, авай гьал умуми хъувуна, ганвай гьакъикъи шагьидвал я. Гьа ихьтин веревурдар мад са манидикай ийиз жеда:

Дербент шегьер авадан хьуй,
Уьзуьм атай параз-параз.
К1ани рушни к1ани гада
Рехъди физва, рахаз-рахаз.

Октябрдин инкъилабдилай вилик туьк1уьрнавай са манида тестикьарзавайвал:

Дербенарин къелед къене
Чарар твадай шкаф ава.
Лезгийрин игит Мукьтадир,
Ви «Фарукьдиз» вуч гаф ава?!

Совет гьукуматдин девирдани Дербентдикай манияр туьк1уьрзамай:

Дербенарин барудаллай,
Барудаллай къизил къундах.
Къизилдикай раснавайд я
СССР-дин яру пайдах.


          ************


    "ГОРА СВЯТЫХ ЦАРЕЙ"

Главный Кавказский хребет. А на нем гора Шалбуз. Вокруг живут лезгины. Плоть от плоти Шалбуз-горы.
Они спускаются с Шалбуз-горы вниз и передвигаются по окрестным равнинам и берегам Каспийского моря. Они расселяются в больших и малых городах. Они пересекают море и на дальних берегах строят новые, многолюдные города. Построивши, возвращаются. Иногда они возвращаются к своей горе, где покоятся останки святых царей. Одухотворенная гора, живая, трепетная.

Здесь зарождается жизнь. Под лучами солнца тают лед и снег, образуются кристально чистые ручейки, которые стекают вниз и устремляются на равнину, на простор, утоляют жажду многочисленных племен, их вождей и подданных. И они живут, благодаря святым истокам. А гора стоит, как стояла много тысяч лет.
Много сотен лет тому назад на Шалбуз-горе жил святой шейх ал-Бурзи из потомков пророка Мухаммада. Там же нашел последнее пристанище и святой Сулейман. Рассказывают еще и о другом святом человеке по имени Шалбуз. И его приютила святая гора.

Их было много. И они были праведными. Поэтому священный Шалбуз называют еще и Домом Богов, подобно Олимпу в Греции, обиталищу Зевса. Ее называют и Меккой мусульман Кавказа.
К священной Шалбуз-горе идут люди. Молодые и старые. Женщины и дети. Идут ученые и неучи. Преуспевающие и неудачники. Многодетные и бездетные. Праведные и грешники. Поэты и торговцы.
И никого эта гора не обделяет. Немощные приобретают силу. Робкий становится смелым. Сомневающийся находит опору. И все вместе – умиротворение. Величественный, каменный Шалбуз. Это – баракат, достаток Кавказа, надежда горцев.

Шалбуз – мраморная гора. Мраморная гора – на высочайшем хребте Кавказа. Мрамор из поднебесья, из рук самого Творца миров, несомненно, облагородит и осчастливит каждый дом, город, страну. И будут там согласие и достаток.

Все рукотворное – ниже святой горы Шалбуз. И только орлы, которые пили из святых источников и устраивали свои гнезда на мраморных склонах Шалбуз-горы, могут так свободно и счастливо парить меж облаков, над горой.

И люди, которым благоволит святая гора Шалбуз. И люди, которым дозволено на ладони взять частичку этой горы. И люди, которые взяли освященный мрамор для своего очага.

Святые праведники покоятся на святой Шалбуз-горе. Люди живут на равнинах в своих городах, шумных и суетных, и ездят вместе, и бредут одиноко, и только там, у Шалбуз-горы, где Луна и Солнце в озарении Творца миров, они находят покой и возвышаются.


           *************


     "ЭСТЕТИКА РАЗУМНОГО И ОБЩЕСТВЕННОГО"

Жители России и иностранцы, изредка посещающие современный высокогорный Куруш, сначала удивляются, даже разочаровываются в своих устоявшихся представлениях о том, что здесь обитают классические животноводы, исключительно занятые разведением скота и переработкой молока, мяса, шерсти и шкур.

В их воображении курушец – это суровой внешности, жилистый и сильный человек в бурке и лохматой овечьей папахе, а курушская женщина – изнуренная повседневным трудом, молчаливая и безропотная его половина. Такие рафинированные представления не что иное, как продукт искаженных и превращенных в избитый штамп сведений о курушцах.

При этом подразумевается, что будто бы кроме неприхотливых овцеводов, никому другому там места нет и быть не может по причине чрезвычайной ограниченности благоприятных условий для проживания.
Несколькими веками раньше подобное предубеждение действительно было весьма распространено. И тут, наверное, дело не столько в зловредности посторонних наблюдателей, сколько в отсутствии у них возможностей накопить знания на основе исследований изнутри.

К сожалению, не многие к этому и стремились, предпочитая удовлетвориться внешними признаками курушцев, ведь так легче обосновать собственное отношение к ним. Ни в бытовом, ни, тем более, в политическом контексте данный подход совершенно неприемлем.

И очень хорошо, что отдельные прозорливые люди, наделенные способностью проникнуть во внутренний мир человека, в систему и структуру местных обычаев и традиций, психологию личности, думали и думают абсолютно иначе.

Например, еще в 1901 году И.Пантюхов, печатавшийся в газете «Кавказ», утверждал следующее: «Не будучи знакомы с внутренней жизнью лезгин, но, зная их только как смелых грабителей, летописцы и историки, ранообразно путая названия, считали лезгин дикарями и разбойниками. Правильная внутренняя организация лезгинских общин, честность взаимных отношений и оседлая земледельческая культура не дают, однако, основания считать лезгин дикарями. Главные средства для существования лезгинам всегда давали не разбои, а земледелие и скотоводство».

Курушцы, как часть лезгин, бесспорно, подпадают под это определение. В то же время, каждый человек сам по себе может быть каким угодно: храбрым или робким, самоуверенным или сомневающимся, добрым или злым, общительным или замкнутым, наконец, ученым или неучем. Но, будучи членом определенной общины, в данном случае – курушской – он может быть только курушцем. Некурушец – это уже совершенно другой человек, хотя относящийся в целом к лезгинскому или любому другому обществу.
Можно полагать, что именно в силу таких свойств, присущих человеку, как данности разумной и общественной, Г.Гегель подчеркивал: «Самость – вот что является высшим».

Самость – это философская категория, раскрывающая бытие человека в определенной среде, и она не передается из поколения в поколение генным путем, а формируется под влиянием вековых обычаев и традиций. Самость, безусловно, категория духовная, но проявляющая себя в поведенческой парадигме человека в каждый момент его физического бытия.

Это – очень интимная и трепетная сфера, может быть, даже коренящаяся в подсознании. Именно она в совокупности многих индивидуумов определяет дух общины, ее авторитет и репутацию. Следовательно, рассматривая каждого курушца с данной точки зрения, можно говорить об особом курушском образе жизни, как духовной составляющей от общелезгинского до общечеловеческого бытия.

Подлинное и точное осознание всего этого приводит к возвышению духа, что свойственно курушцам и что сейчас действительно отличает их от многих других людей, даже близких этнически и конфессионально.


          ************


     "АРХЕОЛОГИЯ ПО-ЛЕЗГИНСКИ"

НЕКОТОРЫЕ ДОБРОДУШНЫЕ ЛЮДИ ИСКРЕННЕ УДИВЛЯЮТСЯ И СПРАШИВАЮТ, ГДЕ НАШИ ДРЕВНИЕ РУКОПИСИ, ПРЕДМЕТЫ СТАРИНЫ, АРХИВЫ. ПОЧЕМУ У НАС ОНИ ПОСТОЯННО ПРОПАДАЮТ, А У МНОГИХ ДРУГИХ СОХРАНЯЮТСЯ?

В 1880 году в Дагестане начались систематические археологические раскопки. Первенство в этом деле принадлежит русскому археологу А.Русову, который по заданию Российского археологического общества, основанного в 1859 году, приехал в Дагестан и, готовясь к V съезду археологов России, который состоялся в Тифлисе в 1881 году, раскопал несколько десятков курганов в окрестностях одного из древнейших городов мира – Дербента.

Однако, еще в 1848 году член Одесского общества истории и древностей А.Фиркович раскопал один курган к югу от Дербента и обнаружил там «каменную плиту с латинскими литерами, несколько тиглей и прочих плавильных снарядов». Об этом было заявлено в «Кавказском календаре» за 1852 год. Интерес русских археологов к Дагестану объясняется тем, что они искали здесь древние следы христианства.
Не меньшую активность проявляли и евреи, пытавшиеся обнаружить материальные свидетельства распространения иудейства. В этом отношении примечательна деятельность И.Черного и Н.Нарышкина, которые в 1875 году раскопали курган вблизи Дербента, а также древние погребения в окрестностях лезгинских селений Карчаг и Нютюг.

Впоследствии их работу продолжил прапорщик Мустафа Карчагский. Находки из всех раскопанных ими мест не только не были описаны, они, как полагают, ученые, исчезли бесследно.

Наиболее добросовестным из перечисленных археологов оказался А.Русов. Именно он обнаружил, что большинство дербентских курганов оказались ограбленными. Инвентарь, собранный А.Русовым, находится в Тифлисе и датируется I тысячелетием до н.э.


         **************


     "ШАРВИЛИ НЕ БЫЛ ЦАРЕМ"

МИФИЧЕСКОЕ И РЕАЛЬНОЕ В ЛЕЗГИНСКОМ ЭПОСЕ

Лезгинский народный героический эпос «Шарвили», собранный, систематизированный и литературно обработанный поэтами и фольклористами З.Д.Ризвановым (1926-1992) и Б.Н.Салимовым (1929-2014) в 50-60-х годах XX века, впервые был издан отдельной книгой в 1999 году, хотя многочисленные отрывки из этого произведения публиковались в периодической печати, начиная с 1964 года. В 2008 году полный текст эпоса вышел в свет и на русском языке в переводе Р.З.Ризванова.

Покойный профессор, доктор философских наук А.Г.Агаев еще в 2000 году подчеркнул, что «Шарвили» – не просто эпос (величальное повествование о герое и героике), но, самое главное, звонкий гимн и гордая песнь о надежном народном заступнике и защитнике, идея очень созвучная нашим современным реалиям».
Идейно-художественная завершенность эпоса, безусловно, объясняется тем, что он веками обрабатывался и оттачивался народными мастерами и был доведен до высокого совершенства. Он сосредоточил в себе непреходящие нравственные ценности народа, его представления о добре и зле, долге и чести, любви и ненависти, верности и измене, храбрости и мужестве.

Как было отмечено другими исследователями эпоса, например, профессором, доктором философских наук М.В.Вагабовым, в образе Шарвили органично сочетаются архаические, мифические, сказочные и реальные мотивы, что указывает на многослойность происхождения эпоса. Действительно, рождения Шарвили ждали семь лет, а родился он лишь после того, как его родители съели по половинке волшебного яблока, «большого, краснощекого», преподнесенного им Кас-Бубой – «воином, лекарем и сказителем».

Шарвили наделен богами (указание на языческий период в истории лезгин) исполинской силой, которую он может утратить только в том случае, если его ноги оторвутся от родной земли. В раннем детстве Шарвили поражает людей необыкновенными способностями. Он растет не по дням, а по часам, побеждает свирепого быка, ловит на бегу волка за уши, строит огромную плотину на многоводной реке со стремительным течением.

Его волшебный меч, закаленный в молоке молодиц, родивших первого ребенка, не могут поднять даже семеро силачей. В битве с темными подземными силами он добывает себе коня, способного летать по воздуху, а возлюбленную находит после победы над Семируким Аждаханом. Он совершает много подвигов, в повествовании о которых тесно переплетаются сказочные и вполне реальные атрибуты.

Например, его возлюбленная Эквер превращается в камень в результате злокозней темных сил, но погибает, как обычный человек, от рук внезапно напавших чужеземцев. Другая его возлюбленная – Шекер – способна обернуться ланью, а против самого Шарвили, оказывается, можно применить коварство с целью его физического истребления.

Подобный симбиоз мифического и реального позволяет полагать, что эпосу «Шарвили» свойственны разнотипные эпические характеристики. Он одновременно и архаический, и классический, хотя черты последнего типа явно превалируют. Как известно, классические эпосы возникают на раннем этапе этнической консолидации и образования элементов государственности. Это обстоятельство, бесспорно, связано с политической историей народа.

В данной связи интересно было бы провести параллель между образом Шарвили и некоторыми реальными историческими персонажами, которые фигурируют в истории лезгин раннефеодального периода. Речь идет о Ваче II, крупном государственном и политическом деятеле, царе Кавказской Албании.

В 457 году Ваче II возглавил крупнейшее в истории Кавказской Албании всенародное восстание против персидских Сасанидов. Как свидетельствуют местные летописцы, в частности Моисей Каланкайтукский, этот албанский царь был храбрым и мужественным воином. Он противостоял персидским силам в течение шести, может быть, и более лет.

Не вдаваясь в подробности повстанческого движения, остановимся на неожиданном для всех – и для восставших племен, и для персов – поступке Ваче II. Он добровольно отрекся от престола и удалился от мирской жизни, став отшельником. Он ушел в безлюдные места и предался глубоким размышлениям о суетности бытия, видимо, считал себя виновником того, что в результате многолетнего противостояния Сасанидам в его стране воцарились разруха и нищета. Нечто подобное случилось и с Шарвили.

В одном из сказов эпоса повествуется о вынужденном уединении Шарвили после того, как народ осудил его за намерение жениться до истечения траурного срока после трагической гибели его родителей и первой жены – Эквер. Здесь надо подчеркнуть, что Шарвили не был царем в отличие от Ваче II, но пользовался в народе непререкаемым авторитетом и огромной искренней любовью, что даже больше, чем обычные царские почести.

В то же время, Шарвили, подобно Ваче II, был храбрым и мужественным воином, предводителем и военачальником. На первый взгляд может показаться, что мотивы уединения того и другого разнятся в корне. Царь сожалел о разрушении страны, а эпический герой страдал от общественного порицания. Тем не менее, в данном случае можно полагать, что разъединяющее начало как раз и является объединяющим фактором. Ваче II внутренне мучился мнимым осуждением со стороны народа, а Шарвили – реальным.

Проведение подобной параллели логично и по той причине, что в одном из эпических сказов говорится о том, что Шарвили, будучи однажды на службе у царя, участвовал в отражении чужеземных войск – римских. Надо думать, что память о событиях, связанных с деятельностью царя Ваче II, отложилась в памяти народа и странным образом трансформировалась в эпическом сюжете в осуждение богатыря Шарвили за его невольное пренебрежение к траурному обычаю.

Здесь, скорее всего, имеем дело с художественным восприятием реального исторического события, в результате чего оно наложилось на уже существовавшее до этого сказание о справедливом и непобедимом герое, который в народном представлении должен быть безупречным и с моральной стороны – своеобразным идеалом высокой нравственности и безукоризненной верности народным традициям.

Мифологизация реальных исторических событий и фактов не единичное явление, поскольку прослеживается и в ряде эпосов других народов, например, в армянском «Давиде Сасунском», калмыкском «Джангаре», тюркском «Кёр-оглы», древнерусском былинном цикле, в «Слове о полку Игореве».

Именно в этих и некоторых других сказах лезгинского эпоса прослеживается трансформация архаического типа в классический, поскольку в последнем во главу угла ставится не богатырская сила, а оценивается личность героя, характеризуются его духовные качества. В данном цикле сказов Шарвили находится в состоянии постоянной борьбы со злом, вечной битве за добро.

Это свидетельствует о том, что в народном эпическом мышлении происходили заметные изменения. Смена акцентов прослеживается и в том, что Шарвили уже сражается не с чудовищами (Одноглазый Великан, Семирукий Аждахан, Кускафтар, Шармуну, Мармари, владыка Ледовой Страны и др.), а с иноземными захватчиками. Он становится народным предводителем, народным заступником, защитником Отечества.

Приведенная выше параллель с царем Ваче II свидетельствует именно о таком сдвиге акцентов, хотя мифологическая составляющая отнюдь не исчезает из ткани эпоса, однако и образы архаических чудовищ приобретают некоторые земные черты, они как бы очеловечиваются, как, например, владыка Ледовой Страны.

В одном из сюжетов он обещает старику разыскать его сыновей, ушедших из отчего дома в поисках счастья. В другом месте сразу после победы над Семируким Аждаханом – архаическим чудовищем – Шарвили вступает в бой с кочевниками и освобождает захваченный ими город Ковар – нынешний Дербент. Даже при сохранении архаических мотивов, в большинстве эпических сказов героем Шарвили движет, прежде всего, чувство долга, готовность вечно бороться за справедливость и добро.


           ***********


    "СЕЛО ЛЕЗГИНСКОГО РОБИНА ГУДА"

Тот, кто никого не боится, и кто сам никого не пугает, преодолевает все трудности (Махабхарата).
Достоверных сведений об основании лезгинского села Кири нет, и это, может быть, является единственным опосредованным свидетельством о наличии у него древних исторических корней.

Как утверждает профессор Ражидин Гайдаров, его первоначальное название – Кир (К1ир). Единого мнения о семантике данного слова также нет. Оно может обозначать: «горячий источник», «водоем», «облепиху», «огражденное место», «древесину», «известь», «мастер». Под любое из этих обозначений можно подвести соответствующую лингвистическую основу. Икра – это русифицированная графическая передача лезгинского наименования К1ир (К1ири).

Селение расположено в Курахском районе Дагестана и разделяется на кварталы по названиям обосновавшихся здесь тухумов (родов). Наиболее крупные среди них – Кулацар (К1улацар), Мейтерар Мейтерар), Пузарар (П1узарар), Самадар (Самадар). Тархар (Тархар). Хамашар (Хъамашар), Шапанар (Шапанар), Яхулар (Яхулар).

Разнообразен окрестный ландшафт. Здесь имеются сенокосы, родники, сады, лощины впадины, овраги, балки, скалы, возвышенности, леса, пашни, кошары, отселки, мосты, священные места, озеро и река. Названия многих из них связаны с именами реальных людей, некогда живших в селении. Например, родник Ахмеда, сенокос Алибека, мост Бике, балка Гасана, пашня Кавуса, священное место Касума. Интересно и то, что имеются впадины Гамида.

При хорошей езде на легковом автомобиле из Махачкалы до селения Кири можно добраться за три часа. Сначала надо двигаться по федеральной трассе «Кавказ» в южном направлении и, оставив позади Дербент, свернуть направо в сторону Касумкента.

Затем благоустроенная асфальтированная дорога ведет через живописные лесистые предгорья Сулейман-Стальского и Курахского районов прямо к селению Кири. По пути можно остановиться у родников и испить прохладной воды. Эта поездка в компании добрых друзей доставляет истинное удовольствие.

В самом селении найдется немало старожилов, которые расскажут, чем оно славится. Например, коврами с неповторимым местным колоритом и изысканным стилем киринских мастериц.

Киринцы по праву гордятся своим земляком по имени Буба. Он жил на рубеже XIX-XX веков при царской власти. Наверное, нет необходимости говорить о том, что большинству жителей этого селения, как и, впрочем, многих других дагестанских аулов жилось тогда очень трудно.

Взрослые мужчины уходили на заработки в различные города Российской империи, за ними тянулись трудоспособные юноши. Чаще всего, они оседали в Баку, где работали, главным образом, на нефтяных промыслах или поступали в услужение местным богачам. Отходничество позволяло им кое-как сводить концы с концами.

Сейчас, в начале третьего тысячелетия, традиция отходничества сохранилась, и она принимает самые неожиданные формы. Однако самая ее суть остается прежней: заработать средства к существованию на стороне, чтобы обустроить свою жизнь в родном селении. Эта проблема имеет как позитивные, так и негативные особенности.

С одной стороны, отходничество способствует усилению подвижности населения, миграционных процессов. Такая мобильность привносит новые черты в национальный характер. С другой же стороны, отходники в современных условиях проявляют минимальный интерес к возвращению домой, из-за чего селения постепенно вымирают, а горы пустеют. Изменяется традиционный уклад жизни, забываются народные обычаи, разрушительное воздействие на умонастроения новых поколений оказывает так называемая массовая культура.

Аналогичные процессы происходили и в начале XX века, когда небывалую известность на Кавказе получил упомянутый выше Буба Киринский. Он был человеком сильного и, может быть, даже возвышенного духа, не терпящего беззаконие в любых его проявлениях. Бесспорно, он не был ни политиком, ни ученым мужем, но являлся суровым горцем с прямолинейным характером. Социальная несправедливость толкнула его к индивидуальному бунту.

Противостояние с властью вытолкнуло Бубу из общества, морально-нравственные устои которого он однозначно отрицал. Он стал бунтарем, но бунтарем не пассивным, а деятельным. Наши современники назвали бы его пассионарием.

Недовольные своим положением бедняки сочувствовали ему, а некоторые не только скрытно поддерживали его, но порой участвовали в актах возмездия, организуемых Бубой. Его бунтарская жизнь отнюдь не была романтичной. Ему приходилось скрываться от властей в лесистых горах, откуда он совершал свои вылазки. Бывало, что обездоленные люди жаловались ему на своих обидчиков, и он незамедлительно приходил к ним на помощь.

В течение многих лет его не удавалось поймать. Безрассудная храбрость принесла ему всенародную любовь. Царские власти обещали большую по тем временам сумму за его голову. Этих денег мало кто хотел. Но, как бывает всегда, он пал жертвой предательства. Бубу Киринского убили подло, а потом сфотографировали, и эту фотографию приобщили к заведенному на него полицейскому делу.

Народ сложил о нем песни, которые дошли до наших дней. Эти народные сочинения показывают, что Буба, действительно, никого не боялся, и сам никого не пугал. Он действовал на свой страх и риск, считая, что поступает правильно и в полном соответствии со своими нравственными убеждениями. Наверное, именно по этой причине ему удавалось быть неуловимым на протяжении многих лет. И, конечно, этому способствовала поддержка со стороны народа. Ведь не каждый может найти в себе силы, чтобы в одиночку противостоять властям огромной империи.

Пожалуй, он был по-своему счастлив, но несчастлив – вдвойне, ибо являлся героем-одиночкой. Таких не любят власть предержащие, но почитает простой народ. Его имя ассоциируется с храбростью, мужеством и бескорыстностью. Народ всегда жаждал героев и заступников, поэтому и слагал о них песни.

Может быть, кто-то в глубине души и хотел последовать примеру Бубы, но одного желания, видимо, все же мало. Однако быть самостоятельным, иметь стремление самому обустроить свою жизнь никому не возбраняется.


           *************


     "РАДУГА КАК ДОЧЬ И КАК СЫН"

В лезгинском языке существуют два слова для обозначения радуги – «яргъируш» и «хважамжам». Что могло произойти на экстралингвистическом уровне для возникновения таких полярных обозначений для одного и того же природного явления?

К примеру, в старинном лезгинском предании рассказывается следующее.

У отца с матерью была единственная дочь-красавица. Скоро пришли сваты, и родители дали согласие на замужество дочери. Отец отправился на базар и купил ей свадебный наряд, сшитый из шелка семи разных цветов. Это одеяние еще больше подчеркивало красоту девушки.

Однажды, принарядившись, она взошла на холм за селом, чтобы все видели ее свадебное платье. Девицы и молодухи собрались вокруг и восторженно смотрели на нее. Девушке это понравилось и, возгордившись, она стала тянуться выше и выше, чтобы видели ее издалека.

Она так самозабвенно тянулась ввысь, что скоро перегнулась через весь небосвод. Так на небе появилась радуга, которую называют Долговязой Девушкой (Яргъируш).

Возврат к списку