Аликямал Гасан-заде. Рассказы

                                      

                            Мы всегда на шаг впереди! 
                  Откройте "PORTAL21" и войдите в новый МИР -
                          #мир_открытый_для_детства
                             #world_open_for_childhood




  ПРИГЛАШАЕМ К ЧТЕНИЮ

Аликямал Гасан-заде. Рассказы

Аликямал Гасан-заде. Рассказы






          Черновик

Он доставал из памяти приятные воспоминания, как в конце декабря достают с антресолей старые елочные украшения: каждая игрушка - приятное воспоминание о счастливом детстве и наивной вере в чудеса. Уже долгие годы список этих воспоминаний не удлинялся, застыв на отметке десятилетней давности, когда он впервые, наконец, купил не бэушную, как всегда, а новенькую, в масле, машинку - «Фольксваген-Пассат». Машины той уже и в помине нет – разбил он ее лет 5 назад, да и продал тут же за четверть цены. Так что, полноценным приятным воспоминанием в чистом виде покупка «Пассата» уже и не особенно являлась – после шуршания целлофана в салоне, приятных хлопот первых «ТО», ежевечернего чтения на неведомом немецком пАспорта машины - под чашку доброго «Гринфилд-Мелисса» и копание в словаре, следующим авто-воспоминанием был смятый в гармошку передок и шипящий из радиатора пар. И здоровенная гематома на лбу.

Курсор памяти переместился на папку с надписью «Эля». Два щелчка левой кнопкой мышки – открыыыылась папочка. Смотрим. О! Видеофайл: первый поцелуй на пороге ее дома. Перед глазами возник ее незнакомый еще рот, ее любопытный взгляд, губы вспомнили тепло и влагу ее губ, ее неожиданно хорошую технику. Воспоминаниями тут же поделился и нос – всколыхнул в памяти ячейки тогдашнего бестселлера - духов «Эйфория» - и смоделировал там же в мозгу волнующий аромат элькиных волос… Хорошо с ней было, да расстались нехорошо. На пике их полуторагодового романа заметался он между тяжело заболевшей дочерью и страстной любовницей – не понимала она вспышки его неистового отцовства и не верила в нее, начав обвинять его в охлаждении. Он оправдывался как мог, потом махнул рукой и действительно охладел. Черт, и тут приятные воспоминания перебиваются дурацкой концовкой. Как многие приятные воспоминания…

Таааааак, ищем дальше. Вышли из «Эли», пока, Элька! Ой, на папке написано «Первая взятка». Даже и не вспомнишь. Что там? Щелк-щелк. А! Вспомнил! Оформлял он аренду нежилого помещения на фирму ООО «3,14». Ходил к нему со всякими бумажками дурацкими хозяин фирмы, мычал, стеснялся, а потом, однажды, почесав в затылке, тихо спросил: «Сколько мне это будет стоить неофициально?». После интимного совещания с шефом, он назвал бизнесмену такую сумму, что тот побледнел и стал икать. Ушел, но через час вернулся с толстым конвертом. А вечером, после работы, шеф отстегнул ему его «законные» двадцать процентов – четыре штуки зеленых. Эххххххх!

Придя домой с первой в жизни взяткой, он не решился сказать о ней жене, а только многозначительно молчал, да и чувствовать себя дома стал несколько поувереннее – пару раз на вопросы жены снисходительно улыбнулся, а потом внезапно предложил съездить летом на Кипр. Жена обиженно скривила рот – при его зарплате Кипр был доступен только в интернете – и ушла спать.

Он еще долго сидел перед беззвучным телевизором и фантазировал – если такие деньги ему будут доставаться регулярно, то к концу года можно их «двушку» сменить на нормальную трехкомнатную, дочку можно отдать в престижную школу, да и грыжу свою можно прооперировать – все никак руки не доходили. Машина! Можно купить подержанный «бумер» – классная тачка! Он визуализировал картину собственной посадки за руль «БМВ» и езды «с ветерком» под пение Стинга, даже «телки» юные с гладкими коленками рядом примерещились - картина ему понравилась. Не, ну нормально же!

Странно, но раньше, чем он подумал об этом, о возможной посадке не за руль, а в тюрьму, просигнализировал желудок, неожиданно сжавшийся в спазме. «Боже ты мой! – подумал Он, приняв сигнал, - да при первом же «атасе» шеф меня сдаст с потрохами, мол, знать ничего не знал, это он сам партизанил, взяточник проклятый!».

И поведут его под смуглы рученьки, и откупиться от недешевого нынче правосудия ему будет нечем, и сядет он в тюрьму, где даже горелых жениных котлет не будет, да и спать придется под аккомпанемент ночных звуков и запахов, издаваемых тремя десятками небритых сокамерников. Съеденный на ужин жесткий мясной рулет застонал в желудке и попросился наружу. Но сжалился - героически решил перевариться...

Конверт с первой взяткой он тогда затолкал под книжный шкаф - поближе к Мопассану и Борхесу - и пошел в спальню, к жене. Та уже спала, поэтому все радости и опасности новой экономической ситуации он мог теперь анализировать лежа, под ее тихое сопение. В любом раскладе, плюсов было намного больше, чем минусов – да и минус-то был всего один – темница сырая для молодых орлов-взяточников. А плюсы! Практически – новая жизнь! Часа в три его сморил сон, утром он шел на работу с опаской – вдруг прямо в проходной повяжут? Не повязали. И превратился разовый эпизод с извлечением нетрудового дохода в систематическое занятие. И страхи ушли в прошлое – набрал он уже столько, что откупиться от ментов и даже «новых чекистов» можно было не напрягаясь… Нет, не перекрылось это приятное воспоминание равновесным негативом – просто их отдел года через четыре расформировали, а его, в компании еще пятерых забуревших клерков, сократили. Лафа кончилась…

Что там еще за папки? «Выигрыш в бильярд у таможенника». Боже мой, какая мелочевка! Ну, выиграл в «пирамиду» 500 баксов, разве это деньги? Но нет, приятное не в сумме выигрыша, а в факте – уж больно тот выеживался, рассказывая о своих доходах, о сотнях фур, пропущенных за мзду и без бзды, о «Бугатти» своих и виллах на Канарах и Мальдивах. А в бильярд – просрал! Йессссс!

Еще часа полтора он щелкал по папкам своей памяти и просматривал приятные глазу и душе файлы. Была там поездка без жены на Филиппины, пара девчонок из сауны «Афродитə», вкус шашлыка из осетрины, небольшое повышение по службе с соответствующим повышением «правых» и «левых» доходов, "поступление" дочери в институт. И все? Вроде, все…

Он отключил «компьютер» своей памяти, вздохнул и плюхнулся на диван. – Мать моя Тереза! Выходит, мне и вспомнить-то особенно яркого нечего! – подумал он, зевнув.

Небосвод его активной памяти вместо ярких звезд был украшен тлеющими червячками догорающих спичек – он потянулся до хруста в суставах, снова зевнул и погрузился в сон.

Во сне он доил корову, которая пела «О соле мио», а после дойки давала интервью самому Познеру. И все вокруг равнодушно аплодировали...


            ******

       Доброзло. Аллегорический этюд

- Куда мы едем?
- Не знаю, но все лучше, чем торчать безвыездно дома.
- Ага, точно! Мир посмотрим!
- Да, и себя покажем.
- Урааааа! Ой, посмотри, что это?
- Река, наверное. Много воды в длину – это река.
- Красиво! А откуда ты все это знаешь?
- Так я же раньше в другом районе жил. А родился – вообще в пригороде.
- А это что?
- Это, наверное, лес.
- Это когда много деревьев в одном месте?
- Да. Там медведи живут. 
- Настоящие? 
- Да.
- Хорошо, что мы в машине – медведи нас тут не достанут!
- Захотят – достанут!
- Пусть они не захотят! Я посплю.
- Спи.
- А вдруг еще что-то интересное будет?!
- Тогда не спи!
- Не буду. Ой, смотри, лошади!
- Что, ты и лошадей никогда не видел?
- Видел, но они были запряжены в телегу, а тут гуляют сами по себе…
- Это скаковые лошади, их не запрягают. И на них ездят, но только верхом.
- Аааа. А река в море течет?
- Да, или в другую реку. Или в озеро.
- Ты еще не проголодался? 
- Есть немного. Ну, ничего, доедем – поедим.
- А долго еще ехать?
- Не знаю. 
- Я еще спросить хотел, не рассердишься?
- Спрашивай.
- А что такое зло?
- Это то, с чем борется добро.
- А что такое добро?
- Добро - это гармония мира, а зло - это разрушение гармонии мира. Фикция, можно сказать. Придуманная людьми. Мир всегда гармоничен.
- Как все сложно! А если попроще?
- Ну, зло бывает моральное и физическое. Вот, например, тебя кто-то обидел словом – значит, он причинил тебе моральное зло. А если он тебя больно стукнул, то он этим причинил тебе зло физическое. А добро – наоборот!
- Я понял! Если меня радуют ласковым словом, то это моральное добро. А если меня радуют поглаживанием ласковым, там, поцелуем, вкусняшками разными кормят – то физическое. Да?
- Примерно.
- А кто побеждает в мире, добро или зло?
- Там ничья все время, ведь сложно определить победителя, когда одно и то же событие для одного является добром, а для другого – злом. Вот, например, укусил тебя комар…
- Ой!
- Я сказал «например»! 
- Понял. И?
- Для тебя укус комара – зло: ты чешешься, кровь теряешь, заразу всякую можешь подцепить. Так?
- Так.
- А для комара этот укус – добро: он поел досыта, точнее, попил. И теперь может заняться вопросами комариного досуга. С улыбкой на устах.
- А я никому зла не делал! Не кусал никого! Значит, я - рыцарь добра?
- Бобра! Умник! Ты дышишь?
- Дышу, а что?
- А то! Вдыхаешь с воздухом кислород, а выдыхаешь углекислый газ. А населению Земли кислород нужен!
- Что же мне, не жить теперь?
- Живи! Просто, сам факт твоего существования приводит к потерям для других – потерям кислорода, воды, пищи, и об этом надо помнить…
- Зачем?
- Чтобы не воображать себя символом добра…
- Я и не воображаю! Ой, смотри, на крыше автобуса сено везут! Вот радости коровам будет!
- Да, помычат-помычат, и кааааак набросятся на это сено!
- Ха-ха-ха! Ты веселый!
- Бывает иногда. 
- Смотри! Какие дома высокие там вдалеке! Это город?
- Да, столица нашей Родины.
- Мы в город едем?
- Да, как выясняется.
- Как интересно! И там мы получим много добра? Морального и физического?
- Может быть.
- А я не хотел ехать! Вот дурак я был!
- Смотри, собака бежит за нашей машиной! 
- Она добрая – смотри, как хвостом виляет!
- Это она поесть просит. А у нас ничего с собой нет. Отойди, собака.
- Если она такая добрая, значит, скоро кто-то ей причинит физическое добро – угостит косточкой! Да?
- Наверное. Или пинка даст. А холодновато в городе!

Скотовоз SCANIA подъехал к воротам, над которыми большими золотыми буквами было написано: «Мясокомбинат №3». Собеседников вывели из кузова и повели в царство Вечного Добра – на бойню…


       *****

        Велик

Главной мечтой моего детства было иметь свой велосипед. Не то, чтобы у меня его никогда не было – лет с трех у меня был трехколесный агрегат, потом, с пяти до семи – целый трансформер: хочешь – на трех, не хочешь – сними третье колесо, смени раму – и катайся себе на двух, правда, из-за низкой посадки, на нем не очень-то и раскатаешься!

Отношение родителей к моему велодетству было крайне отрицательное – жили мы в самом центре Баку, двор наш как трасса для увлекательного катания приедался быстро, и меня, как всякого нормального мальчишку, тянуло «на волю, в пампасы». Одного мальчика из соседнего дома в «пампасах» переехал самосвал, поэтому сегодня я родителей своих вполне понимаю – сам растил парня, и так же отказывал ему во «взрослом» велике. Но попробуй понять взрослых в семь лет, когда ты уверен, что именно с тобой ничего плохого приключиться не может – с самого рождения ты был защищен всеми небесными и земными ангелами, и самыми большими травмами были ободранная коленка и выдернутый молочный зуб!

У некоторых пацанов во дворе были серьезные машины – «Школьник» для начинающих, «Орленок» - для подростков, «Украина» - для взрослых парней. Была еще «Ласточка» - велик для девчонок, у которого не было верхней перекладины на раме – по дворовой легенде, девчонки, сев на велики «мужской» конструкции, моментально теряли девственность. И был совсем уж пижонский спортивный «Турист» у сына старого композитора из второго блока. Раз в неделю он с грохотом погружал его в лифт, с грохотом же выгружал на первом этаже – и вся дворовая пацанва погружалась в болото тихой зависти. Кататься на «Туристе» он никому не давал, отмазываясь причинами от «сломаешь-поцарапаешь» до «папа не разрешает». Просить кого-то из ребят научить меня ездить на ЕГО велике не позволяла мешающая мне и поныне гордость. Не бойся, не верь, не проси!)) Терпел и мучился...

Кроме вело-, дворовые ребята были подвержены и самокатомании. Свой первый самокат я сделал, под руководством соседа, из двух досок и трех подшипников. Второй, на двух подшипниках, сделал уже сам, полдня провозившись на нашей лоджии с пилой, стамеской, гвоздями, побив пальцы и измазавшись тавотом. Зато потом! Представляю, как действовал на нервы взрослому населению дома звук десятков подшипников, катящихся по асфальту – нас, потных и довольных затащить домой удавалось только под вечер. Техническое творчество транспортного профиля подвигло пацанов и на всякие новшества – на самокат крепились велосипедные фары, зеркала и звонки, правда, фары питались от батарейки - были такие квадратные - КБСЛ.
Самокаты красили оставшейся от домашнего ремонта масляной краской, некоторые «продвинутые» лепили на стойку руля «Красотку из ГДР» - это были наклейки со всякими там Бригиттами и Кристинами, которые привозили с собой дембеля из ГСВГ и продавали озабоченным современной эстетикой соотечественникам. В кабине каждого грузовика и автобуса они красовались на самом почетном месте - над головой водителя.

Самокат - самокатом, но мечта прокатиться по нашему двору, а потом выехать на улицу и доехать до стадиона на своем велике не оставляла меня ни днем, ни ночью. Эта прогулка даже снилась мне: вот я выезжаю со двора, хватаюсь рукой за едущий параллельно мне грузовик (таких смельчаков я видел много), он меня тащит, а все вокруг восхищаются моей смелостью, потом отпускаю его на свободу и уже сам кручу педали. И подъезжаю к стадиону, вокруг которого каждый день катаются ребята из велосекции - я их часто видел, проезжая в трамвае. Пристраиваюсь к ним - и побеждаю в гонке! А потом еду путешествовать по миру – он ведь такой большой и дружелюбный… Как Джанни Родари!

После каждой безуспешной просьбы о покупке велика, я надолго обижался на родителей, учился хуже, но потом слегка забывал о мечте, и оценки исправлялись на привычные четверки и пятерки – каждый день был полон приключений: щенок в котельной, которого мы, тайком от родителей, кормили домашними котлетами, уложенная в траншею перед нашим домом канализационная труба диаметром в человеческий рост – в ней, ждущей погребения, мы играли в «войну» и громко пели – она так необычно отражала звук! Потом я влюбился в Пегги Флеминг - была такая американская фигуристка...

Недалеко от нашего дома, в парке был «волшебный круг» - это я его так называл. На самом же деле это был просто круглый загончик, огороженный металлической сеткой, в котором можно было покататься на двухколесном велосипеде – напрокат. Десять кругов стоили десять копеек. На завтрак в школу мне давали двадцать. Вопрос задачи: сколько кругов после школы катался девятилетний велофанатик?

В первый раз я долго маячил у будки, пока старик-распорядитель не заметил мой хмурый взгляд, устремленный на мальчишек, наматывающих круги в загоне. Он подозвал меня: «Кататься хочешь? Деньги есть?». Двойное «Да» - и вот я уже в седле! Правда, я не успел предупредить старика, что кататься хочу, но пока не умею. И, естественно, сразу грохнулся, запачкав школьные брюки и ободрав ладони. Распорядитель подбежал ко мне, поставил велик «на ноги». Я снова взгромоздился в седло, старик взялся рукой за руль и повел меня несколько метров. - «Сынок, смотри вперед, на колесо не смотри!»,- сказал он. И я поехал! Сначала коряво, виляя рулем, потом уверенней, к двадцатому кругу – уже просто нагло. Это была первая порция счастья в моей жизни. Счастья, от которого хочется петь.

С того дня в памяти моей часто оживает небритое лицо старика, который, шамкая беззубым ртом, говорит: «Смотри вперед, на колесо не смотри!», - как выяснилось по ходу жизни, эта рекомендация носит универсальный характер. Это как тактика и стратегия…

А вчера мне опять приснился мой детский сон про велик… Пора бы уже и «Бентли» присниться! Или нет, ну его, этот «Бентли»! Хорошо, хоть не гроб приснился! На подшипниках…


          *****


         Расскажу тебе быль... Апассионата

Расскажу тебе быль, которая покажется тебе сказкой, дружок. Эта быль будет про зарю кинематографа. Глубоко? Разве? Да всего-то сотня лет прошла! Не, Люмьеры были "до того". Уже творили Пудовкин, Эйзенштейн, да и на Западе было много чего. Давай так! Я расскажу, а ты потом скажешь, понравилась моя история или нет, ладно? Принеси пепельницу с кухни.

Даааааа.... Был, примерно, сентябрь 1910 года. Работал я тапёром в кинотеатре "Иллюзион" - сейчас там районная прокуратура. Было мне 32, я был полон сил и пуст материально. После окончания Московской консерватории я 2 года репетиторстововал у прогрессивных купчих, а потом устроился в "Иллюзион" - их пианист уехал в Америку за длинным долларом, и место стало вакантным. Вооооооот. Сам понимаешь, кино было немое, с титрами, поэтому фильмы - тогда это слово было женского рода - озвучивались живой музыкой. Фильмы, в основном, были любовно-роковОй тематики: "Любовь и кинжал", "Смертельная страсть", "Месть обманутой графини" и тому подобная патетика - в сегодняшней прозе этот жанр называется "Женский роман". Закрой форточку, дует...

Приходил я на работу к 11 утра - к началу первого сеанса. Публика на этом сеансе была специфичная - похмельные приказчики и пубертатные гимназисты. Пубертатные? Ну, вспомни, когда ты был маленький мальчик, то что ты хотел с девочками делать? Да, за косу дергать и высмеивать их физическую слабость. А потом какими желаниями это сменилось? Прыщи у тебя когда появились, когда голос ломаться стал? Понял теперь? Ну и не отвлекай меня больше! Пубертат невоспитанный!

Вооооот... Я входил в освещенный еще зал, проходил к своему разбитому "Пфайферу", отирал с него пыль, потом протирал бархоткой клавиши и садился на свое рабочее место. Играть приходилось без нот - какие там ноты в темноте! Да и не нужны они были, даже при свете - вся моя игра была чистой импровизацией, построенной на извивах сюжета фильмы. Вот, к примеру, получила графиня тревожное письмо - надо музыку потревожней сделать, понагнетать, так сказать. Приложил главный герой револьвер к виску - надо лупить в малой октаве аккорды роковОй тональности. Какой? Ну, скажем, до-диез минор. А если любящая пара вышла на лужок и ходит среди ромашек - тут можно, в моей обработке, и любовные вещи классиков сыграть. И курил почти весь зал – тогда можно было...

Пианино стояло так, чтобы я мог и экран видеть, и не очень к публике спиной сидеть – похмельные приказчики и пубертатные гимназисты могли в разгар сюжета и в спину что-нибудь зафиндилить! Попкорн? Обалдел ты? Не было тогда попкорна! Грызли семечки! После каждого сеанса уборщица выметала между рядов по ведру шелухи. А кинуть могли даже башмак или фуражку – обе эти категории утренних киноманов ходили тогда в фуражках. Смотрели они шумно, топали ногами немытыми, матерились, как биндюжники одесские. А если, не дай бог, лента рвалась – так я сразу прятался за сатиновый экран! Даааааа….

На вечерние сеансы публика приходила посолиднее, чаще – парами. Студенты с модистками, графья, слегка пьяные, с гувернантками своих графят, мещане - с «Идиотом» подмышкой, и озлобленные нещадной эксплуатацией рабочие – с «Капиталом». В последних рядах – там вообще разврат сплошной был – портнихи со студентами за ручки держались весь сеанс и на экран почти не смотрели! Щас круче? Не за ручки? Гадкий ты мальчишка! Слушай дальше...

Вооооот. О чем я говорил? А, ну да! Выпил я между сеансами чаю с ирисками "Эйнем" и сушками, поболтал с уборщицей и билетершей, потом прошел в зал. Свет горит еще, в зале человек 10, не больше. И у моего «Пфайфера» стоит парочка – небольшого росточка лысеющий мужчина лет сорока, и рыхлая очкастая дама того же возраста. И мужчина тыкает пальчиком в клавиши и улыбается. А она ему тихо так шипит на весь зал: «Володя, ну перестань, ну неудобно же!».  Когда я подошел к ним, Володя улыбнулся мне так приветливо и говорит: «Настанет день, когда вы будете играть не на этом разбитом инструменте, а будет у вас японский рояль «Ямаха»! И вообще, кино будет звуковым!». А сам щурится так добро… Дааааа… Ну, я не стал ему говорить, что я думаю о звуковом кино и о вражеских роялях – Япония тогда во врагах ходила – просто протер бархоткой те клавиши, в которые он тыкал пальчиками своими потными, послал его к матери определенной - ну ты знаешь - и сел за свой родной «Пфайфер». Потом прозвенели все три звонка, потом погас свет и начался сеанс – шла трагедия «Разбитое сердце Фердинанда»…

Прошло 10 лет. Много чего произошло за эти годы – война, революций парочка, еще война, разруха. Работал я в ресторане «Венеция» по специальности – играл с 7 до 11 вечера, но уже классику. Джаз? Да не было еще джаза никакого! Не отвлекай меня! В тот день я, закончив работу, засобирался домой, и повар наш, Людвиг Оттович, дал мне норвежскую селедку, завернутую в газету. Пришел я, значит, домой, развернул газету – а там, по центру, в середине промасленного пятна – портрет того самого лысенького, что в клавиши тыкал! И снизу написано: «Председатель Совета Народных комиссаров тов. В.И.Ленин на встрече с германским послом Хельферихом»… 

Я, оказывается, самого Ленина видел! И даже послал к матери! Понял? Тащи из холодильника водяру! Ни хрена ты в этой жизни не видел! И скейта никакого не увидишь - злой я теперь!



___________________________________


Материал для публикации предоставил автор - Аликямал Гасан-заде

#мир_открытый_для_детства
#world_open_for_childhood


Возврат к списку